Московский инквизитор (сборник)

Хотя чего ее вырабатывать? Он уже и так все знал, нужно было только привести мысли в порядок, выстроить такую стройную схему, чтобы к ней невозможно было придраться, а если вдруг возникнут неясные моменты, то, прежде чем рот разевать, выяснить все до мельчайших подробностей. Сев один раз в лужу, Гуров ни в коем случае не хотел повторения. То садясь, то меряя шагами комнату, он рассуждал вслух:

— То, что Рожков здесь ни при чем, теперь понятно. Да! Рожков не смог бы так нагнуть ювелира Коха, чтобы тот взялся за нежеланную работу. А вот Грозный, иначе говоря, Георгий Александрович Иванов, непререкаемый авторитет для всей окрестной шпаны, мог! И фальшивый царский червонец у него не мог появиться просто так — не зря же он постоянно интересовался судьбой друзей юности и выяснял, где они.

И видимо, нашел! И отношения с ними поддерживал! И, скорее всего, поддержкой их пользовался! А я, законченный идиот, совершенно упустил из виду то, что его отца тоже звали Александром Константиновичем, а тетку — Ольгой! Я решил, что тихушник Рожков больше подходит на роль «серого кардинала» при Егорове, чем предводитель шпаны Жорка Грозный! Кретин безмозглый!

Лев приготовил себе бокал крепкого чая, сел к столу и стал сопоставлять то, что ему рассказал Попов о судьбе Константина Николаевича Шеловского, и то, что узнал от Пелагеи.

— Итак, — стал рассуждать он вслух, — детей Константина Николаевича звали Александр 1921 года рождения и Ольга, которая родилась в 1932-м. В 1937-м Александру было шестнадцать, и он уже многое понимал, а уж при отце-военном неженкой вырасти просто не мог. Они исчезли из Москвы за несколько месяцев до того, как пришли за их отцом. А тот, заметим, строил фортификационные сооружения по всей стране.

Могли у него где-то оказаться такие верные друзья, кому он рискнул бы отправить детей? Могли. А поскольку при обыске не были найдены не только какие-либо ценности, но и личные документы, то получается, что он отдал все детям. Где они осели, неизвестно, но раз сохранили колье, то и документы должны были тоже остаться. Теперь перейдем к прошлому, не столь отдаленному. Отец Георгия — Александр Константинович, а его сестра Ольга — фамилии сейчас неважны, приехали откуда-то из Средней Азии в 1957 году. Если учесть, что в 1956-м состоялся 20-й съезд КПСС, развенчавший культ личности Сталина, то они вполне могли решить, что бояться им больше нечего, и вернулись в Россию. Но в Москве им было бы трудно устроиться, и они выбрали Саратов. Соседка сказала, что Александр был уже немолодой — правильно, ему было 35 лет, о его сестре она не говорила, но это уже неважно.

Лев поднялся и, разгуливая по комнате, спросил у своего отражения в стекле:

— Мог Егоров-старший обворовать соседей? Да! Если знал, что там есть что взять.