Московский полет

Кофе по-турецки (в джезве на горячем песке) здесь варил молодой и стройный грузин из Сухуми, и такого замечательного кофе я больше нигде не пил – ни в Америке, ни в Европе. Но сейчас в фойе не было грузина с кофе, а голос по радио продолжал:

– Я, как физик, знаю, что быстрое наложение двух структур может дать переходный эффект, а медленное сочетание не дает ничего…

Тут слева, в пустой раздевалке, я заметил знакомую по прежним годам пожилую гардеробщицу – перед ней на стойке лежали свежие газеты с броскими заголовками: «ТРЕБОВАНИЯ БАСТУЮЩИХ ШАХТЕРОВ КУЗБАССА», «НАРОДНЫЙ ФРОНТ АЗЕРБАЙДЖАНА БЛОКИРУЕТ ДОРОГИ В АРМЕНИЮ», «ОПАСНАЯ ИГРА ЛИТОВСКОГО «САЮДИСА»…

– Здравствуйте! – сказал я гардеробщице.

 – Вы меня помните?

– Конечно, – ответила она спокойно, словно я был тут на прошлой неделе. – Вам что – «Правду»? «Известия»?

– Мне все по одной, – сказал я, сразу ухватив газету с броским заголовком «БОРИС ЕЛЬЦИН: СТРАХ СТАЛ НАЦИОНАЛЬНЫМ БЕДСТВИЕМ». А рядом лежала еще одна газета – «Дом кино», с заголовком «Кровь царя на советском экране».

Я набрал целую кипу и взбежал по лестнице навстречу радиоголосу, доносящемуся из зала.

Потом по боковой балюстраде направился в зал, полагая, что здесь придется преодолеть еще один милицейский кордон или проверку документов. Ничего подобного, двери в зал были открыты настежь. Я шагнул туда и оказался в проходе между сценой и первым рядом. Тут торчала телегруппа, они снимали оратора на трибуне. Как бывший киношник, я не испытываю трепета перед своим братом-киношником и потому спокойно перешагнул через кабели, тянувшиеся от операторской тележки. Однако невысокий длинноволосый седой мужчина, стоявший возле оператора, тут же грозно повернулся ко мне, и я узнал в нем своего старого приятеля, режиссера телевидения Залкинда.

– Старик! – просиял он. – Ты видишь, что у нас происходит! Конвент! Французская революция!

– Не важно, кто выступает! – сказал он и с мальчишеской горячностью продолжал: – Депутаты Верховного Совета! Самые левые! Левее уже только нелегалы – Демократический союз!..

Невольно заражаясь этой эйфорией демократии, я пробежал по боковому проходу на галерку, где были свободные места.

В проходе у стены стояла цепочка фотожурналистов.

Женские руки ухватили меня за рукав, дернули к стенке, и я ахнул: Марина Князева из «Литературной газеты»! Та самая Марина, которая пришла в «Литгазету» двадцать лет назад студенткой-практиканткой. И это ее подпись я видел вчера в газете! Хотя у нас с ней никогда не было романа, мы всегда ходили в обнимку по редакционным коридорам…

Обнялись мы и на этот раз.

– Ты? Какими судьбами? Когда ты приехал? – сказала она.