Московский полет

Здесь живет миссис Плоткин?

– Да, да, – ответил он по-русски, но с сильным американским акцентом. – Заходите. Вы Вадим, я знаю. Вы хотите видеть Ханочку…

– Да, – сказал я, входя. – А где она?

– Только говорите тише, – сказал он. – Лиза работает. Я сейчас приду. Одну секунду!

И он бесшумной походкой пошел из гостиной в спальню, неся на руках поднос с завтраком, а на лице – выражение счастья. Лиза работает?!! – изумился я про себя, а лысый тем временем осторожно приоткрыл дверь в спальню и сказал:

– Дорогая, твой завтрак…

И через эту щель я увидел Лизу.

Она сидела спиной к двери, за бывшей моей IBM Typewriter, жадно курила и быстро, вдохновенно стучала по клавишам. А вокруг нее на полу, на кресле, на незастеленной кровати были разбросаны листы бумаги. Точно так, как они всегда были разбросаны у меня, пока я не перешел на Compaq.

– Подожди, дорогой, не мешай, – сказала она через плечо этому лысому.

 – Поставь где-нибудь…

Он тихо закрыл дверь, а я спросил изумленно:

– Лиза очень талантливая! Она пишет книгу, – ответил он с благоговейным выражением в голосе и в глазах. – Она уже подписала контракт с издательством через вашего агента!

– Лиза?! Книгу?! О чем?

– Она называется «Секрет семейного счастья». Это будет бестселлер! Вы послушайте только эпиграф! – И, подхватив со стола книгу «Пророк» Кахлила Чинрана, стал читать:

Я ушел не дослушав.

Я нашел свою дочку рядом с домом, и она с криком «Папочка!!!» бросилась мне на руки, а потом повела меня на детскую площадку, на качели. И там, раскачиваясь, сказала мне:

– А я сочинила про тебя историю. Ты хочешь послушать?

– Хочу, дочка, – ответил я, изумляясь тому, как сильно она повзрослела за эти десять дней.

– Однажды жил папа, и у него была дочка. Она была принцессой. И она всегда любила, чтобы он приезжал к ней из Нью-Йорка. И тогда она пела ему песню…

И вдруг она запела негромким голоском:

Качели остановились, а она продолжала тянуть своим тонким голоском:

Я протянул ей руку, и она дала мне свою маленькую белую ладошку. Я открыл эту ладошку и увидел, что это и есть ладонь Бога.