Московский полет

Вопросительный взгляд Мичико встретил меня сразу, в упор.

Я улыбнулся и обнял ее за плечи:

– Вадим! Мичико! – позвали нас остальные, толпясь у бортовых поручней, чтобы сфотографироваться на фоне Таллинна.

Мы присоединились к ним, я встал у поручней между маленькой Мичико и гигантом О’Хагеном и, позируя нашим фотографам, сунул руки в карманы куртки-дождевика. В одном из них оказались какие-то бумаги, но я не успел посмотреть, что это, потому что Мичико тут же отвела меня в сторону и сказала:

– Я должна тебе признаться. Я была твоим партнером с первого дня, еще из аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке.

Я изумленно посмотрел на нее.

– Yes, – сказала она. – Я постоянный автор «Токио ридерз дайджест», и это была моя идея послать тебя в Россию проверить гласность. А я поехала, чтоб прикрыть тебя. Если бы с тобой что-то случилось…

– Ты бы написала сенсационный материал, как меня отравил КГБ. Пользуясь моими пленками, заметками. Да? – спросил я и вспомнил, как она наблюдала за мной в шереметьевской таможне, а потом встретила в вестибюле «Космоса» и фотографировала с генералом КГБ Быковым в АПН…

– Ну, может быть… – сказала она уклончиво.

Но вдруг прямо глянула мне в глаза: – А ты бы возражал?

– Нет. Это лучше, чем быть отравленным просто так, без рекламы, – согласился я.

– Если бы они тебя арестовали, я бы организовала кампанию в твою защиту, – сказала она.

– Thank you, – сказал я.

– Мы остались друзьями?

Тут «Георг Отс» зашумел двигателями, и по его стальному телу пошла мелкая дрожь. Стоя у перил под моросящим дождем и глядя на Таллинн, Мичико вдруг сказала:

– Знаешь, я буду скучать по России. Когда мы ехали из Ленинграда в Таллинн, все пели американские песни, вся наша группа.

А я смотрела в окно и думала про русских. У этого народа такая музыка! Такие композиторы! Такие писатели! Чайковский, Толстой, Достоевский… И такая ужасная жизнь… Разве такой народ не может иметь лучшей жизни?

Слушая ее, я машинально вытащил из кармана куртки то, что там было, – какие-то сложенные вдвое два листка, схваченные металлической скрепкой.

– Что это? – спросила Мичико.

– Еще не знаю… – ответил я и стал читать.

«УВАЖАЕМЫЙ МИСТЕР ПЛОТКИН!

Листая в архиве Ваше дело, я наткнулся на письмо, которое попало к нам пять лет назад и может Вас заинтересовать.

Посылаю Вам копию. Желаю всех благ.

Генерал госбезопасности Быков».

А второй лист был фотокопией части письма, написанного явно женской рукой. Это было лишь то место, которое хотел предъявить мне генерал, а все предыдущие и последующие строки были, по-видимому, закрыты при фотокопировании. Я прочел:

«…и месяц жили в Иерусалиме. Илья тогда совсем сошел с ума по Лизе Плоткиной. И пока ее муж сочинял свой очередной романчик, он возил ее по Израилю.