Московский полет

– «И сиреневые мухи жадно кружат в жарком полдне над разорванною лапой – знаке драки и бездомья…»

– Это Вадим Плоткин сто лет назад, когда учился в восьмом классе. Подражание Эмилю Верхарну. Слушай дальше, не перебивай…

И она до конца прочла наизусть одну из моих школьных поэм.

– Где ты это взяла? – спросил я, когда она закончила.

– Ты мне сам подарил когда-то. Очень давно. Десять лет назад. Я хочу выпить за твою удачу. Чтобы все у тебя было хорошо.

Мы допили шампанское и вышли из гостиницы. Я уже сделал шаг к машине, чтобы отвезти ее домой, но она сказала:

– Может быть, мы погуляем? Сейчас тепло.

Было действительно тепло, градусов десять мороза, не больше. И шел легкий снег. Мы пошли по Садовому кольцу и почти сразу за «Пекином» миновали издательство «Комета», и Аня сказала:

– Вот здесь я работаю.

– Кем? – удивился я.

– Редактором-переводчиком. Я же знаю немецкий. Ты забыл?

Это было еще одной загадкой, в которую я не верил, не хотел верить: семь или восемь лет назад во время нашего очередного замирения, среди ночи, в постели, Аня сказала мне, что работает в немецком отделе библиотеки КГБ.

Я отпрянул от нее, но она обняла меня своими теплыми руками: «Дурында, я не стукачка и не агент, не бойся. Я просто библиотекарь. Но Юрий Владимирович, если я его попрошу, может сделать тебе московскую прописку. Правда, еще проще ты можешь получить эту прописку, если женишься на мне». – «А кто такой Юрий Владимирович?» – «Ты не знаешь? Генерал Андропов!» – «Ты спишь с Андроповым?» – насмешливо усмехнулся я. «Дурында! – сказала Аня. – Просто он любит меня как дочь…» Я вздохнул и закрыл ей рот поцелуем – Андропов, председатель КГБ, любит ее как дочь! Ну кто может в это поверить?

Теперь, когда мы проходили мимо больших стеклянных окон издательства «Комета», я тоже не поверил Анне.

Очередная мистификация! Если она не поступила во ВГИК из-за своей полной безграмотности – ну как она может работать редактором в издательстве?

– Послушай, Вадя… – Она взяла меня под руку, и вдруг я с изумлением обнаружил, что даже через свою куртку и ее дубленку ощущаю ее упругую грудь. Откуда она взялась? Ведь час назад я сам видел ее худую и без всякой груди фигуру!

Но от ощущения близости ее тела меня уже обдало жаром и ноги стали ватными, как десять лет назад.

– «В серой кепке пришел сентябрь. О, хотя бы были чаще осенние грозы, чтоб от ливней метало березы…»

Это – снова – были мои юношеские стихи.

Мы шли по тем самым московским улицам, проспектам и набережным, по которым я водил Аню десять лет назад, читая ей лекции по русской литературе. Но теперь я молчал, а она читала мне мои стихи – стихи, которые я писал в школе и в армии, до двадцати лет, и которые совершенно забыл уже к своему тридцатилетию.