Московский полет

Но стоило ему приблизиться к России, как уже в самолете он стал выкрикивать что-то якобы остроумное, а в Москве его с первой же минуты как подменили. Наглый, самоуверенный, с постоянной улыбкой всезнайства на лице! Интересно, что даже ростом он стал тут выше и походку перенял у Нормана Берна – плечи вразворот, грудь вперед, словно он Юл Бриннер. А они еще переживали за него в шереметьевском аэропорту, при проверке паспортов! Нет, к черту этого Плоткина!

Дайана дошла до угла, обнаружила, что на перпендикулярной улице нет никаких признаков торгового центра, бара или Liquor store, и остановилась в затруднении.

В какую сторону податься теперь? Налево или направо? И в ту и в другую сторону тянулась такая же сиротливо-пустынная улица, как и та, на которой она стояла. Правда, из открытых окон ближайшего дома был слышен голос теледиктора, а с балкона третьего этажа какой-то голопузый малыш пускал мыльные пузыри. Дайана решила пройти еще квартал, но вдруг увидела рядом с собой на мостовой чьи-то ноги. Эти ноги торчали из-под багажника маленького доисторического автомобильчика, похожего на «форд» 1929 года. Когда отец Дайаны приехал в Ханствилл в 1949 году и начал работать в команде Брауна над первой американской ракетой, он из нескольких довоенных «фордов», выброшенных на свалку, собрал себе такую же машину, как эта, и фотография отца на фоне той машины до сих пор висит в их доме.

– Исфините, пошалуста… – наклонилась Дайана к ногам, торчащим из-под антикварной машины.

Ноги скрылись под машиной, зато впереди из-под мотора появилась вымазанная в машинном масле лысая голова в очках. Сквозь эти очки голова вопросительно смотрела на Дайану снизу вверх.

– Исфините, пошалуста, – опять сказала Дайана по-русски, стеснительно улыбаясь за свое наверняка неправильное произношение.

Все-таки ей пришлось нарушить свой зарок – не раскрывать в России знание русского языка. – Кде я смокла… моху… to find… находить a bar? A restaurant?

И невольно подумала, что именно такая жалкая улыбка была у этого Плоткина, когда он говорил по-английски.

Голова высунулась из-под машины еще дальше, следом за ней показались плечи, а потом и вся фигура владельца машины. Он встал на ноги и оказался мужчиной лет шестидесяти в грязном спортивном костюме.

Нагнув голову вниз и рассматривая Дайану поверх спущенных на кончик носа очков, он вытер тряпкой руки и только после этого сказал по-русски:

– Тут, милая, ресторанов нет. Самый ближайший – на Савеловском вокзале. Но туда лучше не ходить – отравят за милую душу. А чтобы нормально покушать, так это вам надо в центр ехать, на такси. В «Интурист» или «Метрополь». Хотя «Метрополь», кажется, на ремонте…

Дайана поняла не все, но главное: этот русский думает, что ей надо поесть, и потому рекомендует ехать на такси в downtown.