Московский полет

И только через несколько минут уже внизу, на первом этаже вокзала, затерявшись в толпе пассажиров и радуясь счастливому побегу от этого кассира-следователя, я вдруг понял, в какой жуткой ситуации оказался.

Как говорят в США, here I am – американец, без единого советского документа, но с девятью коробками запрещенного кинофильма в чемодане. В Ленинграде, посреди вокзала в десять часов вечера. И даже вернуть этот фильм в Костину квартиру уже невозможно: Костя в больнице, его жена летит в Норвегию, а ключи от его квартиры я бросил в почтовую щель той окованной сталью двери.

И никакой надежды купить билет на московский поезд. А возвращаться в гостиницу с этим чемоданом нельзя, там полно милиции и гэбэшников, как я докажу им, что не собираюсь выкрасть этот фильм из СССР? Так что же мне делать? Господи, что? Барух, Ата, Адонай, Элохэйну…

Еврейский бог услышал меня – я вдруг увидел длинную вывеску «КАМЕРА ХРАНЕНИЯ РУЧНОГО БАГАЖА». Перед камерой стояло человек сорок, я пристроился со своим чемоданом в эту очередь, но предварительно вытащил из него сумку с американскими сувенирами. Отстояв в очереди минут десять, я увидел табличку, которая сообщала, что сутки хранения одного чемодана в камере хранения стоят пять копеек.

Но именно эта мизерность стала для меня очередным испытанием. Пять копеек за хранение единственной в мире копии моего фильма?

– Ну! – Небритый мужик-приемщик требовательно протянул руку через низкий, как ступенька, барьер. Я поставил чемодан на этот барьер, протянул ему рубль.

– А мелочи нет? – сказал мужик недовольно.

– Возьми рубль! – попросил я, считая, что за рубль мой чемодан будет в большей сохранности.

– У меня сдачи нету всем с рубля давать!

– Не надо сдачи, возьми рубль, – повторил я негромко.

– Еще чо! – возмутился он, достал из-под стойки грязную тарелку с мелочью и отсчитал сдачу – ровно 95 копеек. Потом бельевой прищепкой прицепил к ручке моего чемодана картонку с цифрой 311, выдал мне талончик-квитанцию и поволок мой чемодан в глубину камеры хранения. Я почти с ужасом смотрел ему вслед, словно от меня оторвали ребенка и уводят в сиротский дом. «Господи, – подумал я, – ведь этот фильм старше моей дочки вдвое!..»

И хотя меня отталкивала от барьера какая-то тетка с узлами, а за ней напирала очередь человек в тридцать, я все стоял у приемного окна, следя, куда этот мужик несет мой чемодан.

И только убедившись, что он поставил его на нижнюю полку, в гнездо с цифрой 311, и успокоившись, я пошел искать кассы для депутатов Верховного Совета и Героев Социалистического Труда.

Тут я должен прерваться для уточнения стилистических нюансов. Потому что стандартные глаголы типа «пошел», «вышел», «поднялся по лестнице», «стоял в очереди» и т. п.