Московский полет

Впрочем, Брауде, конечно, не подозревает об этом, я для нее – московский журналист-попутчик.

– Вы прожили с мужем сорок лет, и, насколько я понимаю, вы из тех женщин, которые лидируют в семье. А ваш муж этим доволен? Или он по характеру подкаблучник?

– Эстонский муж – подкаблучник?!! Да вы что?! – засмеялась она. – Нет, я дома только жена! А никакой не начальник треста и даже не главный инженер! Ведь у эстонцев характер – камень! Это же северные люди, викинги! Поэтому дома я – жена, и только.

– И вы счастливы со своим мужем?

– О да! Я бы и сегодня за него замуж пошла, если хотите знать.

– Ну, тогда мне просто повезло: вы ответите мне на вопрос, который меня мучает уже десять лет. В чем секрет семейного счастья?

– Секрет семейного счастья? – Она прищурилась, затянулась сигаретой. – Знаете, а я ведь отвечу! Когда я выходила замуж, мать моего мужа, эстонка, позвала меня к себе и сказала: «Если ты хочешь, чтобы у тебя была крепкая семья, то запомни такие правила. Никогда не ходи по дому в халате. Утром встала – и тут же приведи себя в порядок – лицо, руки, волосы, все. И сразу оденься так, как нужно, чтобы никаких засаленных халатов! Это раз.

Второе: жена должна где-то работать, чтобы муж знал, что она независима. И третье: жена должна быть днем хорошей хозяйкой, а ночью – б…». Извините за это слово, но это так! Я прожила с мужем сорок лет, и я знаю, что говорю. В семье все зависит от женщины. От хорошей жены муж не уходит даже поб…вать! Поэтому, когда мои сыновья женились, я каждую невестку звала к себе и тоже давала ей этот урок. И теперь они замечательно живут с моими сыновьями, и я у них самая любимая гостья!

…А поезд все цокал по рельсам, по темной ночной русской долине: «На Запад! На Запад!» И гудел протяжно и взволнованно, как жеребец в предчувствии весны и свободы.

Брауде ушла в купе спать, а я все стоял в пустом коридоре ночного поезда, курил и смотрел в открытое окно. Где-то там, в этих темных русских просторах, гуляют наши прошлые жизни, моя и Лизина. И какие-то люди носят нас в себе, смотрят нас в наших фильмах, называют своих детей нашими именами и разговаривают с нами во снах. А мы даже не знаем об этом, мы живем какой-то параллельной жизнью, как в Зазеркалье…

Трехлетняя Хана, нарядно одетая, торжественная и любопытная, стояла на стуле во главе праздничного стола.

Лиза держала высокие свечи и от горящей спички в Ханиной ручке зажигала высокие свечи в большом серебряном подсвечнике. На Лизе были новое темно-синее платье и белая косынка, которая очень шла к ее большим черным глазам.

Я сидел по другую сторону стола, в белой рубашке и ермолке, и читал им ту самую брошюру «Шабат в еврейской жизни», которую написал когда-то для маленького еврейского издательства «Призыв».