Московский полет

) Судебные процедуры не нарушались, и широкие массы трудящихся одобряли действия КГБ того периода…

Мяч, как видите, попал в «глухую защиту». Мол, мы были исполнителями закона, и народ нашу деятельность одобрял. Точка. Если мы и держали нобелевского лауреата Сахарова в ссылке или бросали диссидентов в психушки и тюрьмы, то это было по закону, нам не в чем каяться. Конечно, мне захотелось немедленно вмешаться и уличить генерала в откровенном вранье.

Но я сдержал себя. Во-первых, мне было интересно, как американцы и японцы сами, без моего советского опыта, поведут эту конференцию.

А во-вторых… Во-вторых, не высовывайся, сказал я себе. Может быть, все твои страхи по поводу того, что КГБ будет сводить с тобой счеты, – только паранойя. Может быть, в том гигантском потоке иностранцев, который хлынул в СССР сейчас, ГБ и не обратит на тебя внимания. Так зачем высовываться? Сиди и молчи! Слушай.

Так вот на кого теперь работает АПН! – озарило меня. И в самом деле – кто из профессиональных русских киношников станет сейчас делать фильм по заказу КГБ, если во главе Союза кинематографистов стоят антикоммунисты похлеще меня – уж я-то их знаю, учился с ними во ВГИКе! Даже Центральная студия документальных фильмов, которая снимала всегда только парады на Красной площади, делает теперь фильм «Диссиденты»! А АПН, значит, нашло себе нового спонсора – КГБ!

Быков, между прочим, продолжал:

– Если среди вас есть телевизионные журналисты, мы будем рады прислать этот фильм телекомпаниям.

(Вдох.) А что касается изменений в работе КГБ, то вы их видите сами. (Вдох.) Разве пару лет назад вы могли себе представить, что будете брать интервью у генерала КГБ?

Все рассмеялись, задвигались на стульях, стали наливать себе минеральную воду из расставленных на столе бутылок.

Я отметил, что генерал все-таки смог разрядить напряжение, повисшее в воздухе после первого вопроса. Больше того, он сразу стал укреплять этот маленький плацдарм разрядки:

– И не только у генерала КГБ! (Вдох.) Мы попросили и руководство Советской Армии прислать на эту встречу своего представителя. (Вдох.) И уверяю вас, вы можете задавать нам любые вопросы, мы охотно на них ответим.

(Вдох.) Верно, товарищ полковник?

Хмурый полковник Азаренко без видимой охоты принял эту подачу, сказал принужденно:

– Вы, господа, хорошо знаете, что Министерство обороны нашей страны было не менее закрыто для прессы, чем КГБ. Особенно для иностранной прессы. Но теперь все изменилось, мы открываемся все больше и больше. Но при этом чувствуем, что с вашей стороны – со стороны ваших военных – есть какая-то настороженность. Я бы сказал, есть недоверие к нам и даже боязнь.