Московский полет

А сейчас там – сумгаитская резня, зеленые знамена и портреты Хомейни на демонстрациях – мы же видим по телевидению! Или этого нет?

– Ну, это какие-то мелкие хулиганы! Я представляю партию национального возрождения Азербайджана, и, поверьте, у нас нет никакой ненависти к русским…

Я отошел в полном недоумении, потому что резня армян в Сумгаите поразительно совпала с одним из эпизодов гражданской войны в моем романе «Выбор России». Когда я писал этот роман, Горбачев только-только начал перестройку, а я стал думать, что же из этого получится. И два года я раскладывал этот русский пасьянс, но ничего, кроме гражданской войны, у меня не получалось.

А этот азербайджанец уверяет меня, что – нет, ничего подобного!..

И лишь через двадцать шагов я догадался, что только что сам, лично, участвовал в фильме «КГБ сегодня». «Идиот! – сказал я себе. – Этот оратор такой же представитель азербайджанского национального возрождения, как я член PLO. Гэбэшник он, вот кто! Гэбэшник и провокатор, посланный успокоить русское население, – таких успокоителей, должно быть, тут не меньше сотни». И в поисках скрытой гэбэшной кинокамеры я даже посмотрел наверх, на крыши и окна соседних домов.

И вдруг из толпы, окружившей другого оратора, я услышал громкий голос, почти крик:

– А что будем делать с коммунистами?

И ответ оратора – крепкого мужика с лицом тамбовского пахаря:

– А коммунистам объявим амнистию! Не уподобляться же им, не посылать же нам 18 миллионов коммунистов в сибирские лагеря! Да, они грабили нас и награбили миллионы. Так пусть купят на эти деньги трактора и пашут землю! Мы дадим им землю, как всем!..

Я замер от изумления. Сквозь ожесточение, серость и плебейство Арбата на меня вдруг глянула другая Россия – та, по которой я когда-то, в 1962 году, пешком прошел почти тысячу миль – от Кирова до Астрахани.

Эта многострадальная, голодная и разоренная Россия – сочиняя «Выбор», я был уверен, что, стоит Горбачеву развязать ей руки, и она начнет вешать коммунистов на всех телеграфных столбах от Москвы до Владивостока. А она их уже амнистировала и мечтает превратить в фермеров!

Чья-то рука легла мне на плечо.

Я оглянулся. Передо мной стоял Гораций Сэмсон – самый молодой член нашей делегации, черный журналист из Нью-Йорка.

– О, привет! – изумился я. – Что ты тут делаешь? Ты один?

– Слушай, – сказал он. – Ты можешь пойти со мной? Я хочу тебе что-то показать.

– Это далеко? У меня в четыре встреча с друзьями.

– Нет, это тут, за углом.

И он повел меня в Калошный переулок, сообщив по дороге, что откололся от группы, чтобы посмотреть Москву. Я шел за ним, полагая, что сейчас мне придется быть посредником при каком-нибудь незаконном валютном обмене с уличными фарцовщиками или купле-продаже фальшивой русской иконы.