(не) полюби дьявола

От его безразличия, глупости и слепоты. И от того, что у него вместо сердца — кусок льда.

Вот так просто? Просто вычеркнуть, словно меня никогда и не было в его жизни?

Она быстро опустила голову, чтобы Дэй не увидел, какую боль вызвали его слова. Какую печаль она испытывает.

Схватив в руки кости, Тори кинула их на стол.

Дэймон не пошевелился. Мысль о ребенке заставила его замереть, осознавая в полной мере, что он отчасти уже мог сломать ей жизнь. И вновь разрушить ее мечты.

— Кидай! — громко произнесла девушка.

Вздох, вырвавшийся из ее груди, подсказал ему, что она в полном отчаянии. А когда женская рука потянулась к стакану, он убедился в этом окончательно.

Надо спросить о какой-нибудь глупости. Дать ей передохнуть.

— Ты выиграла пари. Какой ты подарок хотела, чтобы я тебе подарил перед отъездом?

Смотря на то, как все краски сошли с ее лица, Дэй понял, что этот вопрос был для нее еще страшнее.

Но что в нем такого?

Девушка поднялась из кресла и подошла к окну.

Хант видел, как она нервно заламывает руки. Видел, как прячет свое лицо.

— Ребенок. Я хотела, чтобы ты подарил мне ребенка, чтобы я не была одинока, когда вернусь в Ирландию.

Лучше бы я не спрашивал об этом…

Он откинул назад голову и закрыл глаза.

— Но почему? Почему от меня?

Тишина действовала на двоих слишком тяжело. Откровенно. Два маленьких белых кубика с черными точками растрепали в клочья душу двоих.

— Потому что я этого хотела, — прошептала Виктория чуть слышно, но голос был отстраненным, словно она далеко. Где-то в своих мыслях.

Дэймон потер пальцами переносицу.

Она хочет от меня ребенка.

Почему эта мысль и пугает, и радует одновременно?

— Возможно, я выполнил твое желание, — прохрипел он, стараясь сдержать эмоции.

— Значит, Роэн будет доволен.

В кабинете опять повисло молчание.

Тори… Я не могу. Не могу дать тебе то, чего ты действительно заслуживаешь. То, чего ты достойна. И я не могу сказать тебе этого вслух.

Что может быть больнее безразличия и безответной любви? Только смерть. Когда, кажется, что твоя душа умирает… Когда ты теряешь какую-то часть себя.

Неужели он совсем ко мне ничего не испытывает, кроме желания? Похоти? Неужели он не видит ничего в моих глазах?

— Кидай, — громко заявила Тори и обернулась.

Перед Дэймоном словно была другая женщина.

Гордая. Чужая. Холодная.

Он пристально посмотрел на нее и разжал руку. Кости с громким стуком упали на стол.

— Моя очередь, — она выкинула кости из своих рук небрежно, с отвращением.

Герцог смотрел на белые кубики, но у него было странное ощущение, что это его она только что выкинула из своего сердца. Точно так же. Небрежно и с отвращением.

— Кто превратил твое сердце в льдину? — голос Тори срывался, а в голубых глазах стояли слезы.