(не) полюби дьявола

Да у парнишки зад получше, чем у многих женщин!

— Дэй… — окликнул его Дрейк.

Хант повернул голову к кузену. По его взгляду и усмешке было понятно, что он понял, куда только что смотрел Хант.

— Предпочтения меняются с удивительной скоростью? — хохотнул друг, выгнув одну бровь. — Очнись. Это точно тебе не нужно. Только если ты не хочешь пополнить закрытый клуб Шервурда.

— Иди к черту, Дрейк! — прошипел Дэймон и направился к беседке. Отлично, не хватало чтобы его еще за содомита приняли!

Смех кузена, звучавший за его спиной, привел его в бешенство.

— Если ты сейчас не успокоишься, то я клянусь, я заставлю тебя замолчать!

— Тише, тише! — Гордон поднял руки вверх. — Я соглашусь с тобой. У твоего садовника действительно отменный зад.

И он опять расхохотался.

— Дрейк… — прошипел Хант, в голосе его звучала угроза. — Если ты сейчас не замолчишь, то у вас с моим садовником будет много общего. К примеру, синяк на пол лица.

— Так это ты его? Злился на него за то, что у него красивые глаза и округлый зад? Боролся со скрытыми желаниями?

Дэймон недовольно взглянул на хохочущего друга.

И, не выдержав, рассмеялся сам.

— Под стать братцу-извращенцу.

И из беседки донеслись взрывы мужского смеха.

Чего они так веселятся? Герцога вызвали на дуэль, а они делают вид, что ничего не произошло! Мужчины! Бесчувственные глупцы!

Тори с рвением хваталась за сорняки. Ее раздражало высокомерие ее работодателя.

Ничего, Тори. Три недели… Потерпи.

Она злилась на Герту, которая не сообщила о герцоге ничего, и снова и снова прокручивала в голове вечер, когда служанка графа Черлтона вызвалась ей помочь…

В тот вечер граф привез Тори к себе, осыпая проклятиями и угрозами. И ей стало очень страшно.

Одна. Совсем одна. И если он ее убьет, никто об этом даже не узнает… Потому что ее некому искать.

Тори помнила, как Винсент тащил ее за волосы по лестнице… Как останавливался и запускал свою мокрую ладонь за корсаж, грубо хватая грудь и сжимая ее до боли. И какое чувство отвращения она испытала. Помнила, как он затянул ее в спальню, повалил на кровать.

Помнила все свои тщетные попытки к бегству, когда Винсент ловил ее возле дверей…

И сумасшедшие избиения…

Синяк ведь был не только на лице. На нежной коже, спрятанной под одеждой, были следы похуже… Фиолетово-синие…

Тори помнила, как мужские руки сжимались вокруг ее шеи…

А потом в дверях появилась служанка. Герта.

— Милорд, вас внизу ожидает гость. Говорит, что дело не терпит отлагательств, — заикаясь, прошептала служанка.

Хватка Винсента ослабла.

— Иди отсюда! — прошипел он, не поворачивая голову к двери. — Я приду через минуту.

Тори понимала, что слуги не посмеют сказать и слово против хозяина.