(не) полюби дьявола

А еще ваше лицо… — служанка замолчала, но Тори и так поняла все без слов. Потому что левая сторона лица болела просто безумно.

— Но где мы возьмем мужскую одежду?

— Я найду ее. Возьму у кого-нибудь из слуг.

— Спасибо, — Виктория обняла служанку. Маленькая хрупкая девушка засмущалась от этих объятий.

Если она так рискует… Неужели я испугаюсь? Возьми себя в руки, Тори! Герта рискует точно так же!

— Я скоро вернусь! — прощебетала быстро Герта и бросилась к двери. Уже на выходе она остановилась и смущенно добавила: — Мисс… Ваши волосы… Они очень длинные…

— Я поняла тебя, — Виктория улыбнулась, но сразу же поморщилась от боли. Скула, куда Винсент нанес удар, болела до ужаса.

Она вспомнила наставления Герты о том, чтобы герцог тоже не догадался, что она девушка. На вопрос «почему?», она так и не ответила. Но в тот момент Тори пообещала себе, что заберет ее с собой в Ирландию, где она будет не служанкой, а подругой.

Виктория очнулась от воспоминаний.

Только сейчас она поняла, что одна ее рука лежит на груди, а по щекам текут слезы. От страха, от боли, от обиды…

Несколько потрясающей красоты цветков она вырвала вместе с сорняками… Это еще больше расстроило девушку.

Когда думаешь о плохом, уничтожаешь все прекрасное, не замечая этого…

Глубоко вздохнув, она вытерла слезы рукавом, пообещав себе, что обязательно все выдержит.

Дэймон слушал кузена, рассказывающего ему о новых достижениях в судоходстве, и смотрел на своего садовника.

Плачущего садовника.

Неужели, если тебя отчитал работодатель, необходимо плакать? Он же мужчина, в конце концов!

Хант нахмурился, увидев, как Тони приложил руку к груди.

У него больное сердце?

Почему-то он следил за юношей. Возможно, почувствовав родную душу…

Дэймон лучше всех знал, что такое жестокость. Его зачали в жестокости, воспитывали в жестокости, прививали ему жестокость. И за это он ненавидел отца. Ненавидел его за то, что он сделал из сына свое подобие… Ненавидел деда. Потому что старик все видел и ничего не сделал. Он даже не смог спасти свою дочь!

И однажды Дэймон сбежал. От отца, от жестокости… Но было уже поздно. Он не смог поменяться. Не смог стать НЕ ТАКИМ. Он путешествовал по континентам, пытаясь научиться самообладанию, а не саморазрушению… Но научился только контролю.

Но иногда его сущность все равно брала над ним верх, даря чувство удовлетворения лишь на мгновение… А потом Дэймон снова себя ненавидел. И снова пытался.

Пытался стать другим.

— Если ты не прекратишь смотреть на своего садовника, Дэй, я отвезу тебя к Шервурду сам, — уже серьезно сказал Дрейк. — Ты увидишь их развлечения и больше никогда не будешь рассматривать своих слуг. Лучше смотри на служанок.

Дэймон поморщился от отвращения от слов кузена.