Не жди меня долго

От двери к ним направлялась высокая пожилая женщина, рядом с которой семенил белый шпиц. Дама была из тех, кто не прячется за условности или возраст. Широкие плечи, уверенная посадка головы, серебристо-седые волосы с укладкой на бигуди. В ее взгляде читалось бесспорное превосходство, в походке – твердая властность.

Шпиц переставлял свои лапки с таким достоинством, словно сопровождал генерала.

– Это моя матушка, Эльвира Шабтаевна, – представил ее Кошелев.

Женщина взяла сына за плечи, уверенно развернула к себе и застегнула верхнюю пуговицу на его рубашке.

– Да, мамуля, – покорно ответил он.

После этого Эльвира Шабтаевна перевела взгляд на Анну и придирчиво оглядела ее с головы до ног:

– Это и есть та самая Стерхова из Москвы?

От такой бесцеремонности у Анны вспыхнули щеки.

– Прошу меня извинить. Я спешу, – бросила она и направилась к выходу.

У стойки ресепшн увидела портье, дежурившего в ночь убийства. Он только что заступил на смену. Стерхова отозвала его в сторону, чтобы опросить, но ничего существенного не узнала. Портье повторил то же самое, что ранее сообщил оперативник Петров:

– Воронин был в вестибюле недолго. Он разговаривал с хозяином возле рецепшна в восемь часов вечера, пробыл здесь минут пятнадцать и больше не появлялся.

– Воронин говорил с Виктором Николаевичем? – уточнила Анна.

– Я же сказал… Простите! – портье ринулся к стойке, возле которой стоял председатель жюри Пахомов. На нем был влажный дождевик, в руках – мокрая шляпа. Как видно, он только что вернулся с прогулки.

– Дайте мне ключ от номера двести пять.

– Здравствуйте, Дмитрий Витальевич! – окликнула Стерхова.

Пахомов обернулся и с почтением ответил:

– Приветствую вас, Анна Сергеевна.

– Уделите мне пятт минут?

– До демонстрации конкурсных фильмов целый час. В вашем распоряжении все это время.

– Благодарю. – Она огляделась. – Здесь поговорим или поднимемся в штаб?

– Лучше здесь, – поспешно согласился Пахомов.

Он снял дождевик и проследовал к креслу, стоящему в дальнем углу вестибюля. Анна устроилась рядом.

– О чем будем говорить? – спросил Дмитрий Витальевич. – Теперь у нас с вами не так много общих тем. Мне сказали, что вы покинули жюри ради сыскной работы. К слову говоря, мы все благодарны вам. Смерть Воронина – невосполнимая потеря для российской кинодокументалистики.

– Да-да… – Обронила Стерхова. – Об этом я и хотела с вами поговорить.

Пахомов картинно развел руками:

– При чем же здесь я, голубушка?

Слово «голубушка», примененное к ней, рассердило Анну.