Не жди меня долго

В ее памяти запечатлелись поездки на Черное море, в Ленинград и на Урал. Но, чтобы на Дальний Восток – такого она не помнила.

Стерхова рассматривала снимок, сначала лицо отца, потом перевела взгляд на девочку. Ее лицо, запечатленное в далекий солнечный день, смотрело из глубины времен и казалось смутно знакомым. Тревожило щемящим воспоминанием, как отголоском забытого сна. Анна вглядывалась в изгиб ее губ, в серьезные, чуть упрямые глаза. Да, этой девочкой вполне могла быть она. И, чем дольше смотрела, тем отчетливее понимала, что покоя теперь не будет.

Потянувшись к телефону, Стерхова скользнула взглядом по циферблату часов на тумбочке – два ночи во Владивостоке. Значит, в Москве семь часов вечера. Она набрала номер матери. Гудки показались бесконечными, они беспощадно дробили ночь, пока наконец не раздался голос:

– Аня, что случилось? Ты никогда не звонила в такое время. У вас уже ночь.

– Извини, мам, не хотела тебя тревожить, – сказала Стерхова, стараясь говорить ровным голосом. – Просто… возник один вопрос. Скажи, отец когда-нибудь упоминал город Светлая Гавань? Он ездил туда в командировки?

В трубке повисла напряженная тишина. Анна физически ощутила ее давление.

– Мама? Ты меня слышишь?

– Да, – голос матери прозвучал глуше, чем обычно. – Он ездил туда по службе. Довольно часто.

Чуть помедлив, Анна спросила:

– Отец когда-нибудь брал меня с собой?

– Конечно же нет! – ответ прозвучал неожиданно резко, как будто вопрос был нелепым и оскорбительным.

Стерхова внутренне собралась, почувствовав нечто большее, чем обычное раздражение матери. В ее голосе прозвучало что-то глубоко личное и болезненное.

– Абсолютно! – мать говорила быстро, с оттенком подавляемой горечи. – Я бы никогда тебя с ним не отпустила туда.

– В чем дело, мам? Почему это так тебя задевает? – напрямую спросила Анна.

Тишина. Казалось, мать собирается с духом, преодолевая внутренний барьер.

– Я никогда не рассказывала… Но раз ты сама спросила… У отца в этом городе была женщина.

– В самом простом, – вздохнула мать, и в ее голосе прозвучали ироничные нотки. – Думаю, что он познакомился с ней во время командировки. Потом ездил В Светлую Гавань, прикрываясь работой.

Анна сжала телефонную трубку сильнее, чем нужно:

– Нашла письмо. Случайно, незадолго до его гибели. Прочитала его и сразу все поняла.

– Мне очень жаль, мама, что я завела этот разговор, – прошептала Анна, чувствуя, как горло сжимает чувство вины.

– Чего уж там, дело прошлое… – теперь голос матери наполнился грустью.

– Письмо лежало в конверте? – спросила Стерхова.

– Да, в конверте. Я до сих пор его храню. Правда, не знаю зачем…

– Можешь сфотографировать конверт и выслать мне фотографию?

– Конечно. – Сказала мать и отключилась.