Негодяй

 — Тебе будет сложно пройти все бюрократические препоны, если ты все же решишь усыновить нескольких сирот.

Блейка вдруг осенило, и на его губах заиграла радостная улыбка.

— Я знаю, что делать! Устрою в своем марокканском доме приют! После реконструкции в нем разместятся не меньше сотни ребятишек. Буду содержать их на свои средства, а потом всем воспитанникам дам образование.

На глаза Максин навернулись слезы.

Максин не ожидала от бывшего мужа столь самоотверженного поступка. Проект Блейка мог принести сиротам больше пользы, чем усыновление. Сотни детей обретут крышу над головой и перспективы в будущем.

— Вполне, — ответил Блейк, глядя ей прямо в глаза.

Максин окончательно убедилась в том, что ее бывший муж повзрослел. Он больше не был похож на Питера Пэна.

— Но это из области фантастики. — Она с восхищением посмотрела на него.

Однако Блейк уже загорелся, его глаза сияли. Максин гордилась им в эту минуту.

— Ты поможешь мне в организации работы с сиротами, Максин? Мне нужна твоя экспертная оценка психического состояния детей и рекомендации. Я должен знать, сколько и каких психиатров, медиков и воспитателей мне необходимо привлечь к работе в приюте.

— Конечно же, помогу.

Этой ночью они опять спали в джипе, а на следующий день Максин и Блейк снова вместе ходили среди завалов, разыскивая детей. С каждой минутой решимость Блейка устроить приют в своем доме в Марракеше только крепла. Сироты остро нуждались в крыше над головой, хорошем питании, уходе и медицинской помощи. Блейк связался по телефону со своим архитектором и ввел его в курс дела, а затем позвонил чиновникам, курировавшим вопросы опеки над сиротами, и рассказал им о своих планах.

Последние часы своего пребывания в зоне бедствия Максин провела в медицинской палатке. Казалось, она до обидного мало сделала. Однако у Максин всегда оставалось чувство неудовлетворенности, когда она уезжала из подобных командировок. Вечером Блейк проводил ее до джипа. Лицо его осунулось. У Блейка голова шла кругом от забот и волнений.

— Когда ты вернешься в Лондон? — спросила Максин.

— Не знаю. Здесь у меня еще много неотложных дел. Я проведу в Марокко не меньше месяца.

В Лондоне Блейка терпеливо ждала Арабелла. Но, не имея ни минуты свободного времени, он лишь изредка звонил ей. Арабелла продолжала любить Блейка, он был для нее лучшим мужчиной в мире. Она называла его героем и восхищалась им.

Максин тоже не могла не восхищаться бывшим мужем. Его решение устроить в своем доме в Марракеше детский приют вызывало у нее искреннее уважение.

— Не забудь о том, что в июле моя яхта на две недели поступает в твое распоряжение, — сказал Блейк на прощание.

Обоим было как-то неловко говорить о яхте и отдыхе здесь, среди руин.