Негодяй

Тем не менее Максин поблагодарила Блейка. Чарлз согласился поехать на отдых вместе с Максин и детьми. Правда, Максин пришлось долго уговаривать его.

— И не забудь: я пригласил тебя и твоего жениха на предсвадебную вечеринку. Я устрою для вас настоящий праздник.

Максин тронуло его желание сделать ей приятное. Ей хотелось поскорее познакомиться с Арабеллой. Скорее всего Дафна возводит на нее поклеп, рисуя подругу отца в черных тонах. Арабелла наверняка окажется милой молодой женщиной.

— Ты занят благородным делом, Блейк, — сказала Максин, прежде чем сесть в джип. — Мы с детьми гордимся тобой. Я обязательно расскажу им о твоих планах.

— Не надо, не говори им пока о моем новом проекте. Я хочу сначала решить все необходимые вопросы, а потом уже хвастаться.

Блейку предстояло многое сделать. Он должен был реконструировать свой дом, приспособив его под приют, и найти людей, которые встали бы во главе нового детского учреждения.

— Береги себя. Ты же знаешь, тебе сейчас нельзя болеть, — сказала Максин. — Будь осторожен.

По прогнозам медиков, в зоне бедствия вскоре должны были вспыхнуть эпидемии малярии, холеры и тифа.

— Хорошо. Я люблю тебя, Максин. Ты тоже береги себя и передай привет детям.

— Передам. Я тоже люблю тебя, Блейк.

Они обнялись на прощание, и Максин села в джип. Машина тронулась, и Блейк помахал вслед бывшей жене.

Когда Максин садилась в самолет, уже стемнело. Экипаж ждал ее. Стюардесса подала Максин легкий ужин, но пассажирка не притронулась к еде. То, что Максин видела в зоне бедствия, отбило у нее всякий аппетит. Она долго неподвижно сидела в кресле, уставившись в окно, за которым царила ночь. На небе ярко светила луна и мерцали звезды. Теперь все, что она пережила за последние три дня, казалось нереальным.

Максин заснула, когда самолет уже подлетал к Нью-Йорку. В пять часов утра он приземлился в Ньюарке. Три дня, проведенные в Марокко, были похожи на сон.

В семь часов утра Максин была уже дома. Дети еще спали, а Зельда находилась в своей комнате. Максин приняла душ и надела деловой костюм, собираясь идти на работу. В самолете ей удалось немного поспать, и она чувствовала себя отдохнувшей. К восьми она добралась до офиса. Первый пациент должен был прийти только в девять, и у Максин нашлось время позвонить Чарлзу.

Она набрала его номер, и он сразу же ответил.

— Привет, это я, — сказала она, надеясь, что Чарлз больше не сердится на нее.

Максин несколько раз звонила ему из Марокко, но он не брал трубку.

— Ну, как съездила? — спросил Чарлз.

В его голосе не слышалось раздражения. Однако, чтобы убедиться в том, что Чарлз успокоился и больше не злится на нее, Максин хотела видеть его глаза.

— Картины человеческого горя всегда оставляют ужасное впечатление.