Нерядом

Чужие люди совершенно, когда-то знакомые в далеком детстве. После многих лет разлуки он даже не узнал меня и имел на это полное право, а сейчас стоит на моей кухне, обнимает и просто дарит надежду на лучшее.

Я не знаю, что будет завтра, как в итоге обернется история с Пашей и во что выльется или не выльется общение с Громовым, я не знаю ничего. Но конкретно сейчас мне кажется, что за этой широкой спиной, которую я трогаю кончиками пальцев, я могу спрятаться от всего жуткого мира. И именно сейчас я совершенно ничего не боюсь.

Я не знаю, что это: желание защитить нуждающегося, симпатия к красивой девушке или попытка заполнить свои дыры в душе, но могу сказать точно, что я больше не готов оставлять Марину наедине с ее болью.

Вот так просто, резко и быстро. Случайно совершенно. Мы отвозили домой игрока после выездной серии и даже подумать не могли, чем закончится эта поездка, но в итоге все закрутилось в такую огромную спираль, что обратного пути уже просто нет.

Марина поделилась со мной своей болью, и я каждой клеточкой тела прочувствовал ужас, из-за которого дрожал ее голос во время рассказа. Я не могу даже примерно представить, что она пережила в те жуткие недели и как не тронулась умом. Это не поддается объяснению, это верх жестокости: обвинять девушку в том, в чем виноват только лишь ты. Это верх цинизма и бесчеловечности – оставить ее с разбитым сердцем после того, что ей пришлось пережить.

Как он по земле вообще ходит спокойно? Его совесть не жрет? И хватает же еще наглости таскаться за ней, не давая нормально жить и даже просто дышать без него.

Она извиняется, что прикрывалась мной, а я думаю о том, что это было отличное решение. Я готов быть рядом и разбираться с этим утырком столько, сколько потребуется.

Марина – вихрь, который ворвался в мою жизнь и разбередил кучу старых воспоминаний. А еще она тот самый человек, к которому лежит душа. Ну так бывает, это не зависит ни от чего, просто вам комфортно вместе. И хочется спасать, помогать, радовать и заставлять улыбаться. Вот с ней у меня ровно так. Неожиданно осознал это, когда понял, что больше не оставлю ее одну.

Я не могу сказать, что влюбился в нее по уши и завтра потащу в загс. Нет. Это что-то другое. Что-то гораздо большее, чем симпатия мужчины к женщине. Более глубокое и, наверное, даже философское. Я просто хочу быть рядом и знать, что она рядом тоже. И этого как будто бы будет достаточно.

Мы долго обнимаемся, и нам очень комфортно. Тихо и спокойно.

Марина не плакала, что показалось мне хорошим знаком, хотя я видел, как ей было тяжело.

Башка раскалывается… Надо ехать домой. И самим отдыхать, и Марину с Гориным оставить в покое и дать им отдохнуть.

Горин во всей этой ситуации открылся для меня совершенно с другой стороны.