Невеста Моцарта

Но тебе ничего никому не надо доказывать, — отцепил я непослушную вредину от себя, как плющ от стены, и убрал её руки под одеяло.

— Ты думаешь это из-за неё? — сверлила она меня глазами. — Думаешь из-за Сашки, да?

— Уверен. Спокойной ночи!

Я чмокнул бархатную щёчку, преодолел спасительные метры до ванной и закрыл дверь.

— Сергей! — Женька кинулась следом, едва я вышел. Подёргала ручку. Забарабанила кулаками. — Чёрт побери! Моцарт! Открой сейчас же!

— Утром поговорим! — крикнул я.

— Нет, поговори со мной сейчас!

Сейчас мне пиздец как нужен ледяной душ, а не разговоры. Если я срочно не избавлюсь от невыносимого напряжения в яйцах, завтра не смогу ходить.

Только кого беспокоило что надо мне: на тумбочке зазвонил телефон. И Женька услышала.

— Ну беги, беги к ней! Беги! Это же Сашка, — не спрашивала она, обвиняла.

Дьявол! Я стукнулся затылком в дверь и только что вспомнил почему до сих пор не женился. И почему так хотел, чтобы это был брак по договору. Как же я ненавижу все эти претензии, обиды, ревность, недоверие, выяснение отношений! Как же я от этого отвык!

И да, это была её сестра. Она звонила пока мы были на Набережной, но я не ответил. И вот опять.

— Откуда ты знаешь? — хмуро спросил я.

— Не у одного тебя музыкальный слух, — хмыкнула она. — Я слышала Турецкий марш, когда ты говорил ей, что заказал номер в гостинице.

— Я сам ей звонил, неправда.

— Ты не дозвонился, и она тут же перезвонила.

Чёрт! Я этого даже не запомнил. Но слушать Рондо в турецком стиле, как было бы назвать правильнее, эхом перкуссии звенящее в стенах ванной, больше не было сил, и я пошёл за телефоном.

— Я перезвоню, — едва прошло соединение, сказал я. Александру это не остановило. Пришлось перебить и рявкнуть: — Я сказал перезвоню! — и повесил трубку.

Просто пиздец какой-то! Я даже отключил звук телефона, подозревая, что она не успокоится. И с чего я решил, что она не будет закатывать истерик, не захочет большего и вообще ей нужен секс без обязательств и заморочек?

Я чуть гланды не проглотил, когда она назвала меня «милый». И разговор в аэропорту после этого был коротким и жёстким: «На этом всё. Не смей. Забудь». Но похоже «секс без обязательств с сестрой невесты» — это зловонная бомба, которую я сам себе подложил и сам же на ней подорвался. А Женька сработала детонатором. Проклятье!

Я вернулся в ванную.

Но сквозь закрытую дверь услышал только как её выворачивает в туалете.

О, чёрт! Малыш! Набрав в стакан воды, я поспешил к ней.

С красными глазами, бледная, Женька сидела на полу в туалете. Я опустился рядом.

Она кивнула, сделала пару глотков.

— Прости, — прохрипела осипшим обожжённым кислотой горлом.

— За что? — подтянув к себе за шею, поцеловал её в макушку.

— За ревность. Я больше не буду. Если надо, езжай. Я ничего не скажу.