Невеста Моцарта

Тогда уже достало ухаживать, поить, долго и нудно уговаривать, петь под гитару задушевные песни, прежде чем присунуть. Потом отмазываться, избегать и шифроваться. Тогда уже хотелось простоты.

Катьку я подцепил на одной из таких бессмысленных пьянок с потрахушками. Не знаю, что она там делала. Зачем пришла. Зачем сидела в дыму пьяного угара в уголке. Я зажал её в какой-то пыльной кладовке. Обслюнявил как полагается по-быстенькому. Залез рукой в трусы. Она и не возражала. Загнул раком, задрал платье и выебал там же. И даже не понял, что она была целкой. Все они в то время казались тугими, узкими и свеженькими.

Понял я уже потом, когда утром проспался. Когда увидел хер и ляжки в крови. Переживал. Узнал кто она, где живёт. Пошёл извиняться. И думал на этом всё. Но зачем-то у неё дома никого не было. А на ней была такая маленькая маечка без лифчика, из-под которой виднелся животик. Вот от этого смуглого мягкого животика, покрытого нежным пушком волос с аккуратной ямочкой пупка, крышу у меня и снесло. Мы переспали снова. Потом снова. А потом ещё. Мы трахались как кролики, истово и безответственно. И помню точно, как очередной раз феерично в неё кончив, я вдруг подумал: блядь, я её люблю! Это же она и есть, сука любовь, та самая, от которой хочется летать, петь и орать благим матом всему миру: Я ЛЮБЛЮ!

Первый раз за столько лет я об этом вспомнил. И первый раз не ощутил той тоскливой невыносимой пустоты, что приносили воспоминания о жене.

Скользнул рукой по Женькиной спине, даже не по попе, просто по спине, прикрыл глаза, пропуская ток, что от её острых позвонков электрическим разрядом прошёл сквозь тело, и первый раз подумал: насколько другой была та любовь.

Посмотрел на Женьку, что, чмокнув меня в щёку, побежала искать Перси.

Или настолько другая эта?

Моё солнце! Я улыбнулся, когда она обернулась. Как я люблю её искрящийся хрустальной голубизной взгляд. Говорят, зрачок — это дыра. Чёрт, я люблю даже пустоту тёмных глубин её зрачков.

Люблю эту девочку, девушку, женщину.

Люблю просто за то, что она есть.

— Могу только догадываться о чём ты мечтаешь, — встала рядом Целестина. — Но вид у тебя такой, словно ты вчера потерял девственность, — задумчиво покусала она травинку.

— Девственность я потерял двадцать с лишним лет назад. Но в любом случае тебя это не касается, — засунул я руки в карманы.

— Больше не касается? — улыбнулась Целестина. — Такое ощущение, что ты ревнуешь.

— Уверяю тебя, это совсем другое чувство.

— Как у отца к парню, что трахнул его дочь?

— Скорее, как у человека, которого держали в дураках. Не думал, что с некоторых пор новости я буду узнавать последним.

— Я говорила: мне нужен проводник. И тебе не понравится.

— Серьёзно? — хмыкнул я, глядя на желтеющий вдалеке лес. — Ты много чего говоришь.