Невеста Моцарта

 — Понятия не имею как Сагитов собирался уговорить твою мать принести картину из музея. Раз соблазнить деньгами не получилось, думаю, просто выкрал бы тебя, и твои мать с отцом согласились бы на что угодно. Но да, всё началось с Караваджо. Моцарту донесли, что Шахманов заказал две копии, и одну из них доставили к заму прокурора. За кражу этого фальшивого, а, скорее всего, настоящего Караваджо — у Шахманова наверняка есть подлинник, с которого рисовали копии, и музей наверняка получил бы его в дар, иначе что это за кража, — твоих родителей и должны были посадить, а ты осталась бы на попечение дядюшки-крёстного.

— Но Шахманов надеялся получить и всё остальное?

— Конечно. Пусть инвентарных номеров у него нет, но прокуратура устроила бы в музее большой шухер…

— Чёрт, ну конечно! — перебила я. — Если двадцать лет назад из-за пропажи Византийской монеты описали больше миллиона предметов нумизматики, то в этот раз устроили бы ревизию в архиве живописи и сколько бы картин там ни было, хоть два миллиона, хоть десять, искали бы, пока всё, что им надо, не нашли. И, конечно, решили бы этот вопрос с руководством музея. Тем и шумиха не нужна. И дурная слава. И неприятности. Да музей ничего и не потерял бы, ведь эти предметы в их коллекции не числятся, а по сути краденые.

— Да, судьба удачно свела Модеста Спартаковича с Сагитовым, у тебя выросли сиськи, у дядюшки потекли слюнки, так и созрел их совместный план. Здесь ещё надо что-нибудь пояснить?

— Нет, — покачала головой.

— И не хочешь спросить, откуда я это знаю?

— А зря. Потому что я отвечу. Я трахалась с твоим дядей, детка. Вернее, он меня трахал, а я терпела, как всегда. Первый раз, когда мне и лет было чуть больше, чем тебе. Но это был взаимовыгодный обмен. Он получал что хотел, я получала что хотела. А знаешь, как мы познакомились? Это потом он ушёл работать в отдел по борьбе с коррупцией, а до этого работал с серийниками. Серийными убийцами. Глядя на истерзанных и убитых маленьких девочек, таких как я, видать, крыша у него на малолетках и поехала.

— Да. Меня только недоубили. Лицо порезали. Изнасиловали вот у такой же батареи на кухне. Мать, что вернулась с работы не вовремя, убили. А все улики указали на отца. На него и повесили. Он якобы напился до белой горячки, всех порешил и с балкона спрыгнул. А он и правда накануне всю ночь пил. Поссорились они. Потому и спал, потому ничего и не слышал.

— Но ты его помнишь? Того, кто…

— Хороший вопрос. Но какая разница? Мне было семь. Так у батареи за шторкой в луже крови и нашёл меня Сергей. Так нашёл меня и мой дар. Пока тот педофил разрывал меня надвое своим хером, прикрыв лицо лыжной маской, я узнала о нём всё. Не знаю какой дурак назвал это даром, — горько усмехнулась она. — Это проклятье: знать то, что люди тщательно скрывают.