Невеста Моцарта

Но я знала папину страсть и трепетное отношение к прошлому своей семьи. Знала, как много для него значила каждая мелочь, будь то мельхиоровые «Щипцы для конфетЪ и сахара» или «Машинка для чистки вишенЪ», что он бережно собирал и держал здесь же в большой гостиной в застеклённом шкафу.

Он был истовым коллекционером. Он даже книгу издал про все эти безделушки, текст к которой написал сам. Историк по образованию, профессор, доктор исторических наук, папа до сих пор преподавал в университете, хотя перед выборами в Совет Федерации был депутатом Законодательного Собрания города.

Знала я и его дотошность. И, осторожно листая документы, глядя на старые фотографии особняка, кусок обшарпанной стены с нашим гербовым грифоном, и выписки из архивов, даже не сомневалась, что это особняк княгини Мелецкой. Что папа всё досконально проверил, прежде чем его купить.

Но, что он был склонен к таким отчаянным поступкам — потратить все свои, мамины, наши деньги, ещё и влезть в долги ради кучи камней, я не ожидала. Или ожидала? Однажды он потратил их обе с мамой стипендии на «Подставку для редиски, никелированную, со стеклянными блюдцами для масла, соли и перца», что стояла сейчас напротив меня всё в том же шкафу. Но то редиска, а то… особняк!

— Я могу спросить сколько он стоит?

— За развалины владелец запросил небольшую сумму. Гораздо дороже обошёлся земельный участок, на котором он стоит. Но и за него цена, можно сказать, божеская по нынешним ценам на землю в центре города, — протянул мне дядя Ильдар бумагу с кадастровым номером и схемой. — Средств твоего отца на покупку хватило. Все неприятности началось потом.

Я выдохнула, готовясь слушать.

— Чтобы не попасть под статью Градостроительного кодекса РФ, согласно которому объект с числом этажей более двух и свыше определённой площади подлежит экспертизе проектной документации и по нему осуществляется строительный контроль, Госстройнадзор запросил четыреста тысяч долларов. Неофициально, конечно.

— Сколько?! — вытаращила я глаза.

— За то, чтобы город разрешил твоему отцу отреставрировать, отстроить по своему усмотрению и оформить историческое здание как небольшой двухэтажный особнячок, он выложил тридцать миллионов.

Я машинально глянула на фото: развалины были явно трёхэтажными.

— И разрешение ему не дали? — с опаской спросила я.

— Ему — дали, — как и у отца, когда он подходил к неприятному моменту в разговоре, голос дяди Ильдара становился всё мягче. — А вот у строительной компании, к которой он обратился, запросили ещё пятьдесят миллионов.

— За разрешение на строительство.