Никогда с тобой

Отходит в сторону, а когда я выхожу, следует за мной. Мы почти синхронно садимся по машинам и уезжаем, правда, в разные стороны. Я — на встречу приключениям, а он — гулять с Зевсом, тусить с Асей или помогать матери. Он — пример идеального парня, сына и человека. Я никогда не дотягивал, хотя когда-то очень хотелось. Когда-то слишком давно, когда мое лицо не было изуродовано.

— Ты какая-то странная в последние дни. С тобой все в порядке? — требовательно спрашивает Стефания.

Мне хочется сказать, что не в порядке, но я лишь пожимаю плечами и киваю. Рассказать подруге о случившемся не могу.

Внутри словно какой-то барьер стоит. Невидимая заслонка, которую страшно поднимать.

— Соня-я-я! — дергает меня Стефа. — Не молчи.

— Не верю! Точно что-то произошло, — она хмурится и начинает пристально меня рассматривать.

Я под взглядом подруги ежусь и автоматически тянусь к воротнику свитера, чтобы убедится, что шея закрыта. Там… его следы. Выглядят, как покрасневшая сыпь, но я прекрасно знаю, что это и… прячу их.

— Что это там? — спрашивает с любопытством, а я в ужасе распахиваю глаза. — Засосы? Ох… Вау… — выдает с придыханием.

— Ким настолько страстный? А говорили, холодный, как неприступный Кай из сказки.

Я отвожу взгляд и закусываю губу. Ким тоже заметил засосы, но тактично промолчал, хотя и спрашивал, как я себя чувствую, точно ли все в порядке и не нужна ли мне помощь. Сейчас мне кажется, что это было так давно. В какой-то прошлой жизни, хотя прошло всего два дня. Два долгих дня, во время которых я выходила из своей комнаты только затем, чтобы поесть на кухне. Пробиралась к ней бегом и на цыпочках и выбирала время, когда Тан уходил. Я слышала оглушающие хлопки двери в его комнату, а затем рев двигателя автомобиля на улице.

— Ну расскажи же! — требует Стефания, словно забывая, что мы в университете и нас могут услышать. — Расскажи, какой он…

— Обычный, — пожимаю плечами. — Как все.

— Как все?! — то ли спрашивает, то ли восклицает Стефа. — У тебя Ким первый парень, какие все…

Сообразив, что сморозила глупость, пытаюсь найти оправдания, но ничего в голову не приходит. Хорошо, что время пар неумолимо приближается, и нам приходится разойтись под предлогом занятий. Я ухожу в свою аудиторию, а Стефания в свою.

Полтора часа, пока длится пара, сижу на нервах и практически ничего не слушаю, не говоря уже о том, чтобы записывать. Пока Стефа не заметила засосы, я чувствовала себя спокойно, а сейчас мне снова не по себе. Кажется, что все присутствующие в этой аудитории прекрасно знают, до чего я опустилась, каждый видит эти красные засосы и усмехается про себя.

До конца пары сижу, как на иголках. Как только преподаватель нас отпускает — срываюсь с места и выбегаю из аудитории в числе первых.