Никогда с тобой

Вываливается вместе с рюкзаком и захлопывает дверь. Отскакивает от машины, когда я завожу мотор и трогаюсь. Бросив напоследок взгляд в зеркало заднего вида, улавливаю ее тоненькую фигурку с рюкзаком в руке. На долю миллисекунды во мне просыпается что-то, похожее на совесть. Я даже цепенею, но тут же выдыхаю, потому что все улетучивается. Эта циничная сука сгорела вместе с частью моего лица в той аварии.

В университет я попадаю ко второй паре. Стефу нахожу в коридоре вместе с другими девчонками. При виде меня она поднимает руку вверх и любезно улыбается.

— Привет, — говорит, притягивая меня к себе, чтобы обнять.

— Романова, ты издеваешься?! — восклицает Стефа. — Ты забыла о том, что случилось в коридоре?

— Оглядывайся теперь, — говорит наставнически. — А мы будем рядом.

При других девочках не решаюсь рассказывать новости, но поделиться очень хочется. Да и вообще поговорить. Я за сегодняшнее утро успела закипеть от злости, успокоиться, проникнуться состраданием и назвать себя идиоткой, которая не разбирается в людях. Мне срочно нужен кто-то еще, чтобы отвлечься от невыносимого сводного брата, которого еще вчера утром не было, а сегодня он выставил меня на мороз и вынудил двадцать минут ждать такси.

Увы, даже на парах у меня нет возможности поговорить со Стефой. Она находится в другой аудитории вместе с девочками. Мне же приходится остаться одной с совершенно незнакомыми мне людьми. На перерыве мы везде вместе, даже на обед в столовую идем, словно заранее сговорившись. Хотя, зная Стефку, именно это она и сделала.

— Постарайся хотя бы сегодня на него не пялиться, — дает мне наставления перед входом.

— Да он вряд ли придет, — говорят в один слух Марина и Ника, но их слова тут же тонут под напором одновременно нескольких пар глаз, направленных в нашу сторону.

Тан здесь. Вместе со своими друзьями. Сидит за столиком возле окна, в самом центре этой столовой. Мы все у него как на ладони. Слова Стефы я, конечно же, игнорирую. Как и то, что мне сегодня сказал Стас. Не смотреть, не трогать, не разговаривать? С двумя последними пунктами справлюсь на отлично, но с первым не выходит. Смотрю, потому что чувствую его взгляд на себе. Если он смотрит первым значит ли это снятие запрета для меня?

— Соня! — Стефа дергает меня за рукав и тащит дальше.

— Не забыли, — говорит то ли Ника, то ли Маринка.

У них очень похожие голоса и за тот небольшой промежуток времени, что мы знакомы я еще не научилась их различать.

— Что ты имеешь в виду? — хмурится Стефа.

— Тан смотрит на нас, — шепчет Маринка. — Вернее, на Соньку.

— Точно что-то задумали со своей шайкой, — недовольно отсекает Стефа.

Ее волнение постепенно перебрасывается на меня.