Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

А вот в случае если не будет меня, Александра и Константина, который из Варшавы последние годы даже носа не кажет, вполне может и выгореть, — и насколько близки эти господа к реализации планов?

— Не так чтобы очень, — усмехнулся генерал. — Мы держим руку на пульсе, в вышеозначенном обществе как бы не половина его членов — наши агенты, которые естественно друг о друге не знают, и доносят с большим рвением.

— Ну да, идея вербовать проштрафившихся еще от учебной скамьи вышла весьма продуктивной, — я вернул Бенкендорфу усмешку.

 — Смотрите только не заиграйтесь там. А то получится, что вы своими руками сотворите больше заговорщиков, чем было бы без вас. Еще и организуете их пачками…

С одной стороны, деятельность Бенкендофа и СИБ вообще я полностью одобрял. В условиях непуганых шпионов и заговорщиков, мощная, опирающаяся на выстроенную систему, структура имела неоспоримое преимущество перед своими оппонентами-дилетантами. С другой стороны, я помнил, как в другой истории охранка облажалась в Азефом и всей партией СРов, работающих, по сути, сразу на несколько сторон.

Повторения такого сценария не хотелось бы совсем.

— Дядя Саша, а почему от вас табаком воняет? — Неожиданно подала голос дочка, оторвавшись от процесса росписи матрешки, — вы же знаете, папа не любит запах дыма, курить вредно для здоровья.

— Понятно тебе, дядя Саша? — Едва сдерживая рвущийся наружу смех я посмотрел на резко покрасневшего от такого наезда Бенкендорфа, — курить вредно. Что скажешь в свое оправдание?

Александр Христофорович, прочем быстро взял себя в руки, и с максимальной, на которую был способен серьезностью, ответил.

— Виноват-с, Мария Николаевна, дурак, исправлюсь, — и щелкнул каблуками. Сидящий рядом Фернир подтвердил слова генерала звонким гавком.

Вообще я никогда не скрывал своего отношения к курению и сложившийся вокруг меня двор, как это часто бывает, тоже по большей части был к табаку настроен скорее отрицательно. Естественно, только мнение одного человека, пусть даже фактического правителя империи, на популярность вредной привычки повлиять кардинально было неспособно.

А вот введение акциза на табак, который кроме пользы для общественного здоровья еще и копеечку в казну должен был забросить — вполне. Этот акциз был утвержден Госсоветом по моему предложению еще в конце прошлого года и должен бы начать собираться с нового 1827-ого.

Кроме того, по моей просьбе Министерством общественного здоровья была подготовлена брошюра о вреде курения, о чем в эти годы вообще мало кто задумывался.