Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

И вот в конце июля дошло дело до представления относительно широкой публике — мы все же пока еще держали разработку винтовки в относительной тайне, на сколько это вообще было возможно — последних достижений российского ВПК. Представление получилось мягко говоря сомнительным.

— Ваше императорское высочество, что-то не так? — Начальник Главного штаба генерал Дибич удивленно повернулся ко мне, не понимая, чем вызвано недовольство регента престола. Иван Иванович был ставленником Александра и лично меня особо не впечатлял. С другой стороны, и повода снять себя с должности он не давал, поэтому оставался при на своем посту уже достаточно длительный период времени. Поскольку большая военная реформа нам еще только предстояла, я просто не видел смысла начинать здесь и сейчас «подклеивать обои», если вскоре все равно начнется «перестройка всего здания».

— Все не так, — буркнул я в ответ. — Нахрена мы делаем винтовки способные прицельно бить на шесть сотен шагов и делающие восемь-десять выстрелов в минуту, если потом вот такие ротные бросают своих солдат под пули в штыковую. Чему вы вообще учите своих солдат, Иван Иванович?

Мы стояли под большим, закрывающим от солнца пологом, где расположились офицеры ответственные за организацию маневров и приглашенные гости. Солнце палило по-летнему немилосердно, и даже в тени было жарко. Градусов под тридцать. Учитывая стандартную военную форму этого времени, которая шилась из сукна — то есть из шерсти — пусть даже тонкого и высококачественного, находится на улице было не слишком комфортно.

— Простите, ваше императорское высочество, — мгновенно отреагировал генерал, вытянувшись в струнку и еще не до конца понимая причину разноса. — Но командир данной роты действовал согласно наставлениям. Подошел на двести шагов, дал залп, потом дал залп со ста шагов и ударил в штыки.

Я покачал головой, понимая, что так просто объяснить людям, мыслящим категориями Отечественной войны 1812 года, новые изменившиеся «правила игры», будет совсем не просто.

— Яков Петрович, вы-то хоть понимаете, о чем я толкую? — Кульнев последние пару лет сильно сдал. Сказывались старые раны, генерал сильно болел и практически самоустранился от управления министерством. Снимать я правда его не спешил, без дела старик — хотя какой старик, ему едва за шестьдесят перевалило — быстро зачахнет. Однако и с работой министерства нужно было что-то делать. Срочно.

— Не совсем, ваше императорское высочество, — одетый в гусарского покроя доломан, Кульнев сильно страдал от жары, постоянно промакивал лоб платком, но старался держаться бодрячком. — Вы имеете в виду, что нужно больше уделять внимание огневому бою и не увлекаться штыковой.