Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Наверное, в другом времени кто-то вполне мог назвать деятельность Ермолова на Кавказе геноцидом. Там вообще зачастую пихали это слово везде куда не попадя. Здесь, однако его еще просто не придумали, да и в целом на перипетии всяких колониальных войн на окраинах империи общество смотрело гораздо проще. Тем более, удержать разъяренных солдат, регулярно находящих в горных аулах зинданы с русскими рабами от справедливой мести, вряд ли смог бы хоть какой-нибудь полководец. Ну а Алексей Петрович, получив под командование весьма солидные силы, принялся методично зачищать местность, избавляясь от всего хоть сколько-нибудь ненадежного контингента раз и на всегда.

Без всяких сомнений и рефлексий.

Историю Кавказской войны моей реальности я, откровенно говоря, помнил плохо, однако по обрывкам, оставшимся в памяти, вся война состояла из череды восстаний вроде бы как замиренных ранее народов и постоянно запоздалой на них реакции русского командования.

В этой реальности все было по-другому. Едва появлялся хоть малейший повод усомниться в лояльности того или иного рода, селения или иного образования, туда тут же приводили войска с пушками и банально выселяли местных за Кавказский Хребет к единоверцам.

Альтернативой было переселение на равнину и обращение в православие. Ну или смерть, собственно немало было тех, кто действительно пытался сопротивляться до последнего и выбирал именно ее. Никто из русских правда по этому поводу не переживал, уж пару квадратных метров земли мы были готовы выделить на каждого бандита и работорговца без всякой жадности.

В итоге за десять лет поголовье местных горцев сократилось на 60–70%.

Половина предпочла уйти на юг, посчитав это меньшим из зол, что, впрочем, было далеко не стопроцентной истиной. Как оказалось, там за Хребтом их никто не ждал, лишней земли там не было, а вот ограбить беззащитного переселенца готов был почти каждый. И даже общее вероисповедание тут совсем не было серьезным препятствием. В результате большая часть решивших уйти к единоверцам в итоге устлала своими костями кавказские горные дороги или просто попала в рабство. Там такое сплошь и рядом.

Меньшая часть согласилась на переселение в Поволжье и Причерноморье, ну а сколько в итоге легло в землю никто и не считал. Оставалась еще кое-какая часть непримиримых державшая оборону в небольших труднодоступных аулах в горах, однако на полноценную войну они были очевидно уже не способны. Дороги плотно контролировались нашими войсками, перемещаться незамеченными могли лишь мелкие группы, которых командировочные егеря регулярно отлавливали и изничтожали.