Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Я лелеял надежду, что в такой ситуации объединение оставшихся непримиримых горцев вокруг одного лидера просто невозможно, а, значит, война должна была неуклонно идти на спад.

На освободившиеся земли активно заселялись русские крестьяне из центральных губерний, и это парадоксальным образом негативно повлияло на местную экономику. В отличие от живших тут веками горцев обычный мужик откуда-нибудь из-под Рязани об особенностях ведения хозяйствования в южном климате имел весьма отдаленное представление, и хоть мы — Комиссия по переселению, во главе которой после назначения меня регентом, я поставил Бориса Юсупова — старались проводить разъяснительную работу, реальную пользу эта деятельность приносила далеко не всегда.

Впрочем, временное падение производства фруктов, вина, мяса, меда и других основных местных товаров этого региона с лихвой компенсировалось снижением количества набегов — полностью перекрыть все тропки через хребет очевидно было просто невозможно — горцев.

Так или иначе к 1825 году вся линия от Каспийского моря на востоке до примерно Нальчика была очищена от откровенно нелояльных элементов, и лишь доставшаяся по Варненскому мирному договору России Черкессия оставалась для местных военных и гражданских постоянным источником непрекращающейся головной боли.

Проблема заключалась в их количестве, в огромной территории — размером примерно с Болгарию из 21 века — и ее трудном ландшафте, а также в способах хозяйствования Черкесов. Оценки численности этого народа сильно разнились, но если брать среднее наиболее разумное число, то горцев было примерно полмиллиона свободных и еще сколько-то рабов, посчитать которых и вовсе представлялось невозможным.

Таких себе полноценных рабов, которых горцы продолжали держать, не смотря на все указы, поступающие из Петербурга.

Собственно, рабство было основой их экономики, как в плане производственных сил, так и в плане экспортного товара. Черкесы уже не первое столетие специализировались на поставках в Османскую империю, как добытых в набегах славян, так и собственно своих братьев и сестер. Интересный такой предохранительный клапан, спасающий народ от перенаселения: все лишние рты банально продавались на сторону, и даже родственные связи им при этом совсем не мешали.

Ситуации, когда черкес продавал одну из своих жен или кого-то из детей в рабство, были совсем обыденными.

После 1821 года побережье Черного моря с расположенными там крепостями перешло к России, эти места начал патрулировать наш флот, поэтому морской канал переправки рабов практически закрылся. А сухопутный, учитывая наличие на юге грузинских земель, населенных православными христианами, был сложен и опасен.