Ночная

 — Он этому научился недавно, так?

- Не то чтобы… — я сжала пальцами переносицу, успокаиваясь. — Скорее всего, это была та же литания, которой он проломил ваши с Обероном щиты на болотах. А поменялась только сила воздействия.

- Мне показалось, что Раинер сам удивился, когда у него получилось, — задумчиво признался Рэвен. — Как будто и попытался только шутки ради. А когда защита спала — приговорил полбутылки залпом прямо из горла… — он насмешливо сощурился на мои пылающие уши, но поток наблюдений все же прервал.

Вовремя: предмет обсуждений как раз выполз в коридор. Знакомство с местным алкоголем не прошло для него даром: если Рэвен был просто бледноват и тих, то Раинер явно разрывался между желанием отрубить себе голову и заблевать весь коридор. До рекреации он шел очень осторожно, словно у него на макушке стоял кувшин с водой, — зато в кресло рухнул резко и без предисловий, после чего замер, пережидая приступ тошноты и боли.

- М-да, — задумчиво сказал Рэвен.

- Мне слишком паршиво, чтобы мучиться терзаниями совести, — пробормотал Раинер, прикрыв глаза и плавно, очень медленно сползая по спинке кресла. — Но на всякий случай: мне есть из-за чего?

Рэвен перевел взгляд с него на меня — и насмешливо вскинул брови.

- Есть, — мстительно сообщила я.

Раинер напряженно замер на середине движения и закрыл лицо ладонью. А у меня мурашки по спине побежали — от одного воспоминания, как эта самая ладонь…

- Ты назвал меня ведьмой, — только и сказала я.

Храмовник сосредоточенно покосился на меня из-под своей чертовой ладони. Горячей, шершавой и жесткой — интересно, каково, когда она касается лица?..

- Попробуй-ка доказать, что незаслуженно, — предложил Раинер и сполз ниже.

Я возмущенно фыркнула, но развивать тему не стала: ведьмы и костры были все еще слишком свежи в памяти. К тому же нам как раз принесли завтрак — и если я отнеслась к нему с должным энтузиазмом, то Рэвен с отвращением взглянул на овсянку и ограничился тем, что по-братски разделил кофейник с Раинером. Я припомнила, как храмовник обозвал кофе «горькой дрянью» и развеселилась под перекрестным огнем укоризненных взглядов.

Как обычно, преждевременно.

Появление леди Эмори и Рэвен, и Раинер восприняли как дар небес: принцесса принесла две внушительные бутылки, от которых остро и резко пахло рассолом.

- Эйден в таком же состоянии, — понимающе хихикнула Ее Высочество, заняв последнее свободное кресло. — А ему через два часа нужно быть на Совете. Представляешь, что он там наговорит?

Рэвен оторвался от бутылки и так задумчиво заглянул в горлышко, словно надеялся, что рассол обратится в коньяк и ему не придется раздумывать о том, кого же, в таком случае, назовут его невестой.