Ночная

Ее супруг как ни в чем не бывало протянул мне руку в традиционном приветствии, и мне не оставалось ничего, кроме как вложить свои пальцы в его ладонь под бдительным взглядом Раинера.

Но Его Высочеству Дориану ди Ариэни, разумеется, и в голову не пришло позволять себе какие-либо вольности в отношении посторонней простолюдинки. Он всего лишь слышал обо мне — как и добрая половина обитателей этого высокородно-привилегированного гадючьего гнезда, по недоразумению называемого дворцом — и просто выполнил привычный ритуал.

А что у меня сердце в пятки ушло и все мысли вышибло далеко и надолго, когда сам принц склонился над моей рукой — так кто тут виноват, если я не привыкла к светским манерам?

- Вас ждут, госпожа Сабинн, — ровным голосом сказал Его Высочество, когда стало понятно, что в таком ступоре я могу стоять до утра.

- Кто?.. — растерялась я — и только потом догадалась обернуться.

Раинер. Меня ждал Раинер, без единого сомнения вышедший на пятачок свободного пространства перед королевской четой и теперь с тяжелым ядом во взгляде следил, как я бледнею и краснею, не решаясь шагнуть вперед.

- Улыбнитесь, госпожа Сабинн, — негромко посоветовала Ее Высочество Вега. — И запомните этот день. Теперь вы можете всем говорить, что однажды вашего шага ждал сам король.

Я вздрогнула. Конечно, король! Не просто же так он позволил Раинеру прогуляться перед собой…

«Леди Шейли меня убьет», — почему-то подумала я и шагнула вперед, позволив храмовнику взять себя за руку. А он сощурился и, так и не сумев скрыть усмешку, опустился на одно колено — отчетливо копируя увиденную ранее сцену.

Я судорожно втянула в себя воздух, не зная, как реагировать и что говорить, и зачем-то отыскала Рэвена глазами. Он уже стоял в стороне, церемонно отставив локоть, на который опиралась леди Шейли.

И ее взгляд — сытый, умиротворенный взгляд хищницы, наконец-то вцепившейся всеми клыками и когтями в вожделенную добычу, — напугал меня всего за мгновение до того, как над дворцовым парком грянул выстрел, оборвавший на полуслове речь Его Величества — и мой вздох.

Наверное, мне в чем-то мне даже повезло. Я не успела понять, в кого и откуда стреляли. Увидела только, как изменился в лице король, удивленно моргнула… а открыть глаза уже не смогла.

Очнулась я от деловитого совета, произнесенного с характерной интонацией в духе «пациенты-идиоты-и-с-ними-нужно-быть-терпеливее»:

- Надень на своего тангаррца намордник.

- Он не мой, — рассеянно возразил Оберон.

- Это никак не влияет на то, что ему нельзя раскрывать рот, — флегматично отозвался незнакомый целитель. — Или ты надеваешь на него намордник, или его перестают пускать в отделение.

А его пускали? Стоп… отделение!

Я все-таки разлепила веки.