Новое поколение

Игрушке, судя по всему, уделяли немало внимания: льняные локоны были завиты и уложены в красивую прическу, платье отглажено, а маленькие бархатные туфельки старательно вычищены.

— Надо же, — изумился принц, — Лара до сих пор играет в куклы?

— Неправильная постановка вопроса, Ленни. Надо так: «О боги, неужели Лара знает, что такое куклы?»!

— Верно. Я думал, у нее вместо игрушек были черепа и кости.

— Точно! Так и вижу, как малышка Лара прибегает в слезах к своему зануде-братцу и жалуется: «Дэви, Дэви! У моего зомби оторвалась ножка!»

— А он ей говорит, — включился в игру Ленир, — «Не плачь, я сделаю тебе нового!»

— Даже двух! Из наглого карда и тощего эльфа!

Парни испуганно застыли — последняя фраза принадлежала возникшей в дверях девушке.

— Ой, — выдавил улыбку принц, — а мы тут…

— На чай зашли, — закончил Рин.

— Моя комната — вам не чайная!

— Мы просто заглянули, — Эн-Ферро уже пришел в себя и не понимал, из-за чего, собственно, шум. — Если у тебя тут что-то сверхсекретное, могла бы защиту поставить.

— Я поставила, — хмуро сообщила Лара.

— Да? Что-то не заметил.

— А как же муравьи-убийцы?

— К-какие муравьи? — севшим голосом спросил кард, чувствуя, как что-то ползет у него по руке.

— Желтые джентайские муравьи, — обворожительно улыбнулась девушка.

Рин медленно поднял к лицу кисть и встретился взглядом с огромными фасеточными глазами янтарно-желтой букашки. Если, конечно, можно назвать букашкой создание величиной с мизинец, с толстым полупрозрачным брюшком, длинными усиками и зловеще шевелящимися жвалами.

— Оно ползет по мне, — закатив глаза и боясь пошевелиться, пропищал Ленир. — Рин, эта тварь ползет по моей ноге! Она у меня под одеждой!

Но Эн-Ферро было уже не до воплей товарища: вспотевшую спину щекотали мохнатые лапки. Опасаясь рассердить злобное насекомое, но еще больше страшась опоздать, Рин стянул свитер и принялся за пуговицы рубашки. Следуя его примеру, эльф запрыгал на месте, пытаясь выскочить из сапог, чтобы потом снять штаны.

Услышав окрик Лары оба замерли, а девушка неспешно прошла к окну, сняла с подоконника небольшую деревянную шкатулку и открыла крышку. Послышалась нежная певучая мелодия.

— А теперь медленно и под музыку.

Ругаясь, на чем свет стоит, и на зловредную девчонку, и на себя за треклятое любопытство, Рин расправился все-таки с пуговицами, скинул рубашку, но проклятущие муравьи уже забрались за пояс. Кард схватился за пряжку, а рядом прыгал наследник эльфийского престола — в одном сапоге, со спущенными штанами и задранной на голову рубахой. Расстегнуть ремень, одновременно с этим оттаптывая пятки, чтобы разуться, оказалось непростой задачей, но Рин с нею справился. Отшвырнул от себя брюки и, тяжело дыша, обмахивался теперь хвостом.