Обаятельное чудовище

Врывается в меня все резче, а потом вдруг замедляется и выходит почти полностью. Притягивает меня к себе, замирает, а потом неспешно движется во мне, описывая плавные окружности. Мои бедра невольно повторяют его движения, и я задыхаюсь от ощущений. С каждым новым толчком в животе все сильнее разрастается клубок сладкой боли.

— Вот так, Марта, вот так…

Тим ласкает руками мою грудь и тяжело покачивается. Прижимает меня к себе все плотнее. Входит и выходит полностью, позволяя мне почувствовать его в себе каждым миллиметром упругих мышц. Мы целуемся, сплетаясь языками, прижимаемся все сильнее, сливаемся в одно целое и вместе наращиваем темп.

Мне приходится вцепляться в него, чтобы не потерять равновесие. Мне хочется кричать, и я стону все громче, не в силах сдерживаться.

Тим толкается в меня все резче. По ощущениям, он где-то очень глубоко во мне, у самого пупка. Жесткие движения дают ощущение предельной наполненности. Кажется, я чувствую, как он уже дрожит всем телом. Или это я? Таю, плавлюсь в его руках, распадаюсь на миллионы атомов и рождаюсь новой вселенной. Перед глазами плывут огоньки и вспышки. Я кричу, выгибаясь на нем, и ощущаю, как его пальцы с силой впиваются в мои бедра.

Мы получаем бессовестное наслаждение. Дрожим вместе в утренней тишине и затихаем. Собираем губами капельки пота с тел друг друга, точно прохладную росу. Лежим, обессиленные и изнеможенные.

Тим обнимает меня. Целует в макушку, в лоб, в нос, в губы. Гладит по щекам — будто маленькую и беззащитную. Нежно-нежно. Почти невесомо. Я улыбаюсь, чувствуя, как он все еще пульсирует во мне, но вставать совершенно не хочется. Устало кладу голову ему на грудь и слушаю, как громко бьется сердце.

Мы лежим в постели, глядя в потолок. Неловкость момента зашкаливает. Обычно в такой ситуации я встаю под предлогом сварить кофе и по-быстрому спроваживаю свою ночную гостью. Но сейчас мне не хочется даже шевелиться, чтобы ненароком не спугнуть Марту: ее голова все еще покоится на моем плече, грудь высоко вздымается от ровного, умиротворенного дыхания. Мне почему-то не хочется с ней расставаться. Все внутри словно молит о том, чтобы растянуть подольше это прекрасное мгновение.

— А у тебя тут неплохо. — Взгляд Марты неторопливо скользит по стенам.

 — Даже красиво.

— Да, мне тоже нравится. — Говорю, бесстыдно погружая лицо в ее мягкие волосы.

Надеюсь, она не заметит, как я тяну носом их запах.

— Только пусто. Ни фото, ни вещей. Безлико как-то.

— Разве? — Я вздыхаю. — А, ну да.

Марта стыдливо подтягивает одеяло, прикрывая им аппетитную грудь. Не догадывается, что это бесполезно. У меня постоянный стояк в ее присутствии, независимо от того, есть на ней одежда или нет. Эрекция — это, вообще, признак того, что земля все еще вертится, а ты все еще мужчина.