Обаятельное чудовище

— Он узнает, что трахает грязную, продажную шмару. — Стас бросает взгляд через мое плечо. Наклоняется и говорит прямо в ухо: — Как думаешь, ему понравится эта новость? Он будет также нежен с тобой?

Парень скалится, смеясь. Выпрямляется и оглядывает меня с видом победителя, а я никак не могу прийти в себя. Меня словно ледяной водой окатили. Мне холодно. Меня трясет. Весь мир пошел рябью от осознания того, что он прав. Я не задумывалась о том, что Тим когда-нибудь узнает о моем прошлом. Я не хотела. Но этого не избежать…

— Улыбнись ему, ну. — Говорит Стас.

Я оборачиваюсь и вижу Тима, который стоит с ребятами у барной стойки и с интересом смотрит в нашу сторону.

— Не зря я за тобой наблюдал всю неделю, да? — Продолжает сын моей мачехи.

Я поворачиваюсь к нему, и мои пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Так что решай, — довольно произносит он, — бабки или твой трахаль. До послезавтра, шлюшка.

Стас разворачивается и уходит, а мне приходится перевести дух, чтобы обернуться и пойти к друзьям.

— Кто это? — Спрашивает Тим, когда я сажусь на высокий стул рядом с ним.

— Это так. — Говорю сдавленным голосом. — Никто.

Ребята смеются, и Левицкий тоже пребывает в хорошем настроении. Он быстро забывает о том, что я только что говорила с кем-то в клубе. Тим шутит, толкает меня плечом, смеется. Они все весело обсуждают что-то, а я их не слышу. Меня знобит.

— Наверное, я пойду. — Говорю тихо. — Простите, ребята.

Слезаю со стула и на негнущихся ногах иду к служебному выходу. Тим привычно догоняет меня уже у самого кабинета. Сначала я слышу его торопливые шаги, а затем он подхватывает меня на руки и прижимает к груди. Боже, на его лице такое необъятное счастье, что у меня все внутренности стягиваются узлом!

— Ты куда так сорвалась? — Смеется он, толкая дверь кабинета и внося меня внутрь.

Его дыхание щекочет шею, и мое бедное сердце пропускает сразу несколько ударов. Я так не могу. Не могу…

Мой голос звучит хрипло. Мне хочется остановить его, пока не стало совсем поздно.

Левицкий опускает меня на пол и радостно притягивает к себе.

— Я так больше не могу. — Выдыхает он. — Не могу, Марта. Я хочу целовать тебя на виду у всех. Понимаешь? Хочу! Я целый день ждал вечера, чтобы сказать тебе кое-что…

Но я не даю ему договорить.

— Подожди. — Прошу. Пытаюсь отстраниться, но Тим не выпускает меня из своих рук. — Тим, я хочу быть с тобой честной. Я… — Когда он замирает, у меня пересыхает во рту. — Я могу предложить тебе только то, что у нас уже есть сейчас. Но не больше. Извини.

Его руки падают вниз. Он потрясенно молчит.

— Извини, Тим. — Шепчу я.

— Что это значит? — Левицкий, наконец, обретает дар речи. — Я не могу понять…

— То есть… — Хмурится он.

Я делаю шаг назад. Пячусь спиной к двери.