Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

То ли алкоголь давал о себе знать, то ли ситуация вокруг, вносила сумятицу в сознание…

– Не знаю, Карим… Не знаю…

– Зато я знаю…– ответил он хрипло и накрыл ее губы своими…

До нее не сразу дошло, что он ее целует… Сама не осознала, что начала отвечать… Его вкус… Такой незнакомый, такой… странный… Чужой запах, чужие губы, чужие руки… И в то же время, такие манящие… Она так привыкла к тому, что вот такие мужские прикосновения, вот такие ласки могут быть только через силу… Если и не в буквальном смысле этого слова, то в условном… ведь вся ее жизнь с Макдиси, в последние годы, была через силу… Губы Карима горячие, мягкие, сочные.

Поцелуй-  все активнее, все напористее, по- молодому страстный… Не сразу взяла себя в руки, дала себе насладиться моментом, насладиться этим, таким скупым в ее жизни, сумасшествием, которое все мы так сильно любим в молодости… У нее всего этого никогда не было… Макдиси украл у нее и это…

– Нет,–  все- таки насилу отцепила себя от парня, тут же вытирая его жадную влажность со своих губ, отвернулась.

Но чувствует его бедро, касающееся ее голой ноги, жар, исходящий от его тела…

Карим снова разворачивает ее к себе, отрывает ее руку ото рта,–  рычит, не давая ей опомниться.

– Хочу еще…–  и опять накрывает ее губы своими… Вдавливает в себя решительнее…

– Нет, нет… пожалуйста…–  шепчет полуплача… Ее трепыхания такие отчаянные, и… такие обреченные на провал… Они кажутся ему забавными, хочется поддаться желанию вести себя как животное, подавить это нелепое сопротивление, но все- таки разум, на секунду, берет верх над инстинктами и со всей дури стучит ему по мозгам- с ней так нельзя, с ней так нельзя… Нехотя отстраняется… Музыка грохочет, но их рецепторы так сильно обострены, что они прекрасно слышат хриплые голоса друг друга…

– Почему нет?– говорит прямо.

– Потому что, Карим… Потому что ты… молодой… Слишком молодой… Нам нельзя…–  ловит наглую руку, гуляющую по ее голому бедру.

Он снова усмехается, отклоняется немного в сторону, засовывает свой палец себе в рот, порочно, вызывающе, облизывает его, а потом подносит к стеклянному столику и опускает в какой- то белый порошок.