Огненный воздух

Он сделал это вовремя, потому что сзади появились те самые два грузовика, которые все это время преследовали их.

– Зажали нас! – в ярости крикнул Томаш, продолжая крутить руль и гнать, гнать машину по неровной дороге. – Там тупик, не выбраться. Надо в реку и плыть!

– Видишь мельницу? – указал Шелестов вперед на большое строение и остатки водяного колеса в запруде.

Иного выхода сейчас просто не было. Остановиться, развернуться, но немцы перекроют дорогу машинами, и все. Окружат на открытом месте и расстреляют всех. Нужно хоть какое-то укрытие, в котором можно отстреливаться, в котором можно организовать круговую оборону. А к этой мельнице, кажется, подойти можно только с одной стороны, только по этой дороге, а с другой стороны река и высокий берег с осыпями. Томаш остановил машину в ста метрах от мосточка, по которому надо перейти через протоку, чтобы попасть на мельницу. Шелестов с Коганом и Ладиславом подхватили ящики с патронами и гранатами и побежали к мельнице. Томаш открыл капот машины, ножом перерезал шланг бензонасоса и, когда под машиной образовалась уже небольшая лужа бензина, бросил в нее гранату и побежал догонять товарищей.

Все перебрались через мостик, когда раздался взрыв гранаты и над машиной взметнулся огненный смерч. Немцы остановились на спуске и не стали подъезжать, оценивая обстановку. Томаш задержался на мосточке и, когда его товарищи забежали в мельницу, он бросил еще одну гранату на этот мостик. С треском и клубами дыма мост разлетелся в щепки. Теперь, чтобы попасть на мельницу со стороны дороги, нужно было преодолеть десятиметровую глубокую протоку.

Словаки разбежались по мельнице, осматриваясь. Коган нашел толстую деревянную балку и попробовал подпереть ею мощную дверь изнутри. Штернберг, измученный, бледный, упал на какую-то лавку и лежал там, шумно дыша и то и дело облизывая пересохшие губы. Немец переживал гибель своих сограждан, на его глазах русские убивали немцев, и ему приходилось всему этому быть свидетелем и чуть ли не соучастником. Но что он мог сделать? Отказаться идти с русскими? Ему популярно объяснили, что его ждет в этом случае. Война! Да будь она проклята, пропади пропадом она. Инженеру хотелось кричать и биться головой о пол. Желание жить, просто жить вытеснило в нем все его идеологические догмы, все его нацистское высокомерие. Он хотел просто остаться в живых.

– Ладислав! – Шелестов поднялся на верхний этаж мельницы и осмотрелся. – Займи здесь позицию. Заодно посматривай, чтобы к нам не зашли со стороны реки. Хотя я не думаю, что сейчас у немцев есть на это силы и время.

Томаш устроился возле окна, где были сложены каменные жернова. Он разложил запасные магазины к автомату, с десяток гранат и теперь наблюдал за немцами.