Огненный воздух

Коган и Шелестов обошли весь первый этаж. Обороняться здесь было можно. Боеприпасов пока тоже хватало. И оставалась еще надежда, что из-за своего инженера немцы не станут поджигать мельницу, а постараются ее все же захватить. А вот это у них сразу не получится.

– Думаешь, пока не сунутся? – спросил Коган.

– Думаю, будут докладывать Юнге, тот прибудет сам для оценки ситуации. В поселке они искали нас, в этом у меня нет ни малейшего сомнения. Знали, что Штернберг с нами. Думаю, что у нас пока шансы выбраться есть. Подполье уже, я думаю, знает о стрельбе в поселке и о погоне. Значит, надо ждать, когда Бицек придет к нам на помощь.

Со второго этажа коротко ударил автомат. Потом еще несколько очередей хлестнули по дороге. Разведчики бросились к маленьким окнам и тут же схватились за оружие. Немцы, пригибаясь, рассыпавшись вдоль дороги, то и дело ложась на землю, начали подбираться к мельнице. После выстрелов Томаша они начали отвечать. Стреляли осторожно и как-то неохотно. Скорее всего, просто целились в того, кто стрелял из окна по ним. В противном случае они могли бы изрешетить деревянную мельницу. Хотя и это не так просто. Мореный дуб, толстые балки и доски для пуль не такая уж легкая добыча.

Шелестов и Коган открыли по немцам огонь. И те начали отползать назад. Еще несколько минут, и, оставив пятерых убитых, враг отошел наверх к машинам. Шелестов прицелился и дал несколько очередей, пытаясь попасть в машины на дороге. Кажется, ему это удалось. Немцы завели моторы, и машины уехали за край бугра, где их было со стороны мельницы не видно.

Начинало смеркаться. От реки потянуло сыростью. Шелестов приказал Когану и Ладиславу отдыхать, а сам с Томашем остался дежурить и наблюдать. Сменяться он предполагал через каждые два часа. Успокаивало то, что ночь обещала быть лунной. Значит, и реку, и дорогу ночью будет хорошо видно. Есть и пить не хотелось. Максим откинулся спиной на стену мельницы и подумал, что эта операция у них как-то гладко не получилась. И шансы выбраться очень малы. Ведь неизвестно, чем закончился бой на болоте, откуда там артиллерийская стрельба.

«И вот я торчу ночью на заброшенной мельнице, окруженной фашистами. Я, конечно, не остался один. Со мной Борис, двое словаков, которые готовы сражаться до последнего и умереть. Но когда ночь вот так медленно опускается на землю и темнота окутывает всё вокруг, думать начинаешь уже иначе. В этом молчаливом мгновении, оглядываясь по сторонам и слыша отчаянное биение своего сердца, ты начинаешь размышлять о вещах, посторонних для твоего задания, для создавшейся ситуации.

Ты начинаешь невольно думать, как тяжело умирать здесь, на этой незнакомой, чужой земле. Если задуматься, то все здесь чужое.