Огненный воздух

 – Кажется, нет, такого имени я не встречал.

– Нет, не летчик. Армейский майор. А знакома вам некая врач Ханна Мельстах?

– Ханна Мельстах? – медленно повторил Штернберг. – Нет, в госпитале такой не было. Да и без госпиталя я совершенно точно не знаком с такой фрау. А почему вы спрашиваете, штандартенфюрер?

– Теперь я могу вам сказать. – Ослабив узел галстука, Юнге откинулся на спинку дивана. – Да, там, в госпитале, я умышленно ограничил доступ к вам абсолютно всех. Вы заметили, что навещать вас мог только обер-лейтенант Гайер. Могу теперь признать, что я опасался советской разведки, которая заинтересовалась вашим самолетом и вами как техническим специалистом, инженером-испытателем, летевшим на этом самолете. Я должен был вас обезопасить. А эти люди, которых я назвал вам, они были в поле моего подозрения. Я не совсем доверял этим людям.

– И они искали встречи со мной? – удивился инженер.

– Нет, не искали. Но я подозревал, что могли искать этой встречи. Но теперь вас ничто не должно беспокоить. Вы едете домой, поправитесь, а для этого лучшие берлинские врачи сделают все возможное. И вы снова возьметесь за работу на благо великого рейха!

Сосновский в своем купе не спал. Напротив храпел гауптман, двое молодых офицеров о чем-то вполголоса спорили. Сам Сосновский, имея погоны майора, имел право спать на нижней полке. Он посматривал на часы. Первая точка, на которой состав остановится на несколько минут, будет через два с половиной часа. Сигнал подаст с крыши один из словаков. Он стукнет несколько раз сверху в окно длинной палкой. Тогда Сосновскому придется пройти в купе инженера и под угрозой оружия заставить Штернберга пройти в туалет. Правда, никто не предполагал, что в купе окажется и сам Юнге. Его пребывания там в планах не было. Штандартенфюрера можно было бы и просто убить, но сотрудника СД такого ранга лучше все же взять в плен и передать нашей разведке. Но как это осуществить? Придется как-то все объяснить двум подпольщикам, которые с ключами пробегут по вагону и запрут всех пассажиров в купе и самого проводника. С ними будет Шелестов, и он должен будет сориентироваться в изменившейся ситуации мгновенно.

Через два с половиной часа сигнала не последовало. Сосновский подошел к двери и прислушался. Его офицеры спали. В вагоне тоже было тихо. Только проводник подметал пол возле угольного отсека да потрескивал титан. В коридоре попахивало дымком, за окнами лишь слышен перестук колес. «Нервы, нервы, – напомнил себе Сосновский. – Загони-ка их в угол. Есть дело – делай. Нет дела, лежи и отдыхай. Там ребята наблюдают за ситуацией и вовремя подадут сигнал. Твое дело отдохнуть и вовремя выполнить свою часть работы. Остальное ненужные и даже вредные эмоции.