Огненный воздух

– Но я никого не убивал! Я инженер, я только испытываю двигатели…

– Перестаньте, Штернберг! – повысил голос Шелестов. – Вы создаете и испытываете оружие, которое убивает женщин, стариков, детей, разрушает города. На ваших руках крови не меньше, чем на руках тех летчиков, которые с двадцать второго июня сорок первого года сжигали наши города, бомбили гражданские эшелоны, гонялись на дорогах за санитарными машинами. Каждый летчик ответственен за убийства, которые он совершил лично, а вы за все то, что совершили ваши летчики на ваших самолетах. Они зло, а вы мозг этого зла. Так что если хотите жить, то поднимайтесь и идите. Учтите, что не мы пришли к вам убивать, а вы напали на нашу страну. Пришло время расплаты. Какой она будет, решать и вам. Хотите жить, старайтесь!

– Но я не могу, вы же видите… – начал было инженер.

– Только что в лесу мы убили нескольких человек, которые искали нас и хотели освободить вас. – Шелестов достал из-за ремня пистолет и, отведя назад собачку курка, приставил дуло к виску немца. – У нас мало времени. Могут прийти и другие, и нам лучше спешить.

– Командир, – вдруг поднялся с пенька словак, – стрелять нельзя, нацисты могут быть близко. Давайте я все сделаю тихо?

Парень одним движением выдернул из ножен армейский нож и подошел к немцу. Он схватил инженера за волосы, оттянул его голову назад, так что заострился кадык, и прижал к белому горлу лезвие ножа.

– Нет, – визгливо закричал инженер и закашлялся, вцепившись в руку подпольщика. – Нет, не убивайте, прошу вас! Я пойду, я поползу, только не убивайте… я же не солдат, я инженер, я могу быть вам полезен!

В глазах немца было столько неподдельного ужаса и готовности пресмыкаться, спасая свою жизнь, что Шелестов брезгливо поморщился. Он подошел к нему посмотрел ему в глаза и сказал медленно, цедя каждое слово:

– Этот человек будет рядом всегда. Если перестанешь стараться, то он перережет тебе горло.

Немца отпустили, и тот долго кашлял, придерживаясь рукой за правый бок, он старательно дышал, приходя в себя после пережитого ужаса, а Шелестов отвел в сторону Матея и сказал:

– Нужно найти транспорт. Если он упадет, когда нас будут преследовать, то мы его не дотащим.

И снова потянулись березовые рощи, дубравы, осинники и сосняки. Приходилось то спускаться по склону, то взбираться на пригорок, потому что открытыми участками идти было нельзя. В прохладе серого осеннего утра, под молчаливыми кронами карпатского леса, группа осторожно пробиралась сквозь густую чащу. Под ногами предательски шелестели опавшие листья, и каждый звук, каждый неверный шаг могли бы выдать людей, их местоположение. Вдали за спинами в любой момент могло раздаться отдаленное эхо лающих собак и рев моторов.