Он и Я

— Может, и хочет… Кто ж его расколет? А скажи что в глаза, душник, к херам, разберет[1]…

Разговор стихает, когда они отходят слишком далеко. Я отряхиваюсь, словно это поможет избавиться от грязи, которую на меня только что вывалили, и, не оглядываясь на Ивана, шагаю в залитый светом коридор.

— Катя… Кать… — окликает Иван.

Когда бросаю в его сторону взгляд, краснеет как мальчишка.

— Не обращай внимания. Они так обо всех говорят. Если бы Таир услышал, что о тебе…

— Мне плевать! Правда, Иван, — улыбаюсь. — Пусть болтают.

Благо долго «держать фасон» нет надобности. В библиотеке прячусь между книжными рядами и, после шумного выдоха, выпускаю наружу истинные эмоции. Рыдать, безусловно, не собираюсь. Несколько упрямых слезинок раздраженно смахиваю пальцами. Сердито сжимаю зубы. Конечно, меня задевает то, что Тарского так коробит необходимость лететь со мной в Европу. Я-то… осознаю, что только из-за него и согласилась. С кем-нибудь другим не полетела бы. По крайней мере, сопротивлялась бы до последнего.

В любом случае это не продлится долго. Какой-то месяц… Максимум полтора.

Пытаясь сосредоточиться на выборе книги, задумчиво веду пальцами по корешкам. Ничего не цепляет внимание с первого взгляда. У меня хорошая фотографическая память. Никому не рассказывала, но отбираю я книги для чтения по обложкам. Все, что собрано в нашей библиотеке, когда-то принадлежало маме. Я беру лишь те, которые видела у нее в спальне. Хочу сохранить связь, а книги — все, что от нее осталось в этом мире. Картины, которые она рисовала, в расчет не беру. Их в нашем доме не найдешь. Отец после похорон все раздал. Проще сказать, избавился от маминого ощутимого присутствия.

Вытягиваю из плотной батареи книг, как мне кажется, знакомый корешок из серии романтической фантастики. Сосредоточенно рассматриваю обложку, когда слышу характерный скрип двери. Неосознанно напрягаюсь, даже дыхание задерживаю. Пока не узнаю глубокий и красивый голос Тарского:

Я ничем не провинилась. Беспокоиться нет причин. Но… Волнение, которое меня в эту секунду охватывает по неясным причинам, настолько сильное, что тело контролировать с трудом получается. Разбивает непреоборимой и выразительной дрожью.

Гулкий удар захлопываемой двери. Размеренные шаги. Тягучая тишина.

Безумно ускоряющееся сердцебиение. Зашкаливающий за верхние границы пульс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Отрывистый вздох. Резкий разворот.

Встречаемся с Тарским взглядами. Книга вываливается из рук.

Впервые замечаю, насколько узко между стеллажами. Он надвигается, методично захватывая пространство. Замещает собой свет и преграждает выход.

Я в тупике.