Он и Я

Смотрю в его глаза, отмечая попутно, как мало в них сейчас зелени. Темные. Энергетические котлованы.

— Вылет завтра вечером.

— Завтра? — голосом своим не владею. Вместо него с губ срываются низкий шелест и затрудненное надсадное дыхание. — А как же регистрация брака?

— На бумагах все есть.

Вот тебе и фантастическая романтика. Или романтическая фантастика… Дух захватывает!

— Раз так… — яростное негодование помогает задать нужный тон. — Давай сразу обсудим правила и расставим границы. Я хочу, что бы ты…

— Ты мне условия ставить не будешь, — жестко тормозит меня Таир. — Я говорю — ты делаешь. Все остальное — моя ответственность.

Давлюсь новой порцией эмоций. Обида и злость — гремучая смесь. Прежде не раз толкала на безрассудство. Вот только Тарский одним лишь взглядом глушит присущую мне смелость.

— А как же статус супругов? — отстаиваю свои права, но весьма осторожно. — Не думаешь, что должен быть со мной нежнее?

— Не забывай, что это — пустая постанова.

Знаю, и все равно отчего-то подобное пренебрежение крепко задевает за живое.

— А я театральное не заканчивала. Мне нужна репетиция.

Реакцию Тарского визуально практически не отследить. И все же… Он лишь прищуривается, а у меня сердце подскакивает. Шагает ближе, практически вплотную ко мне становится. Нависая, склоняет голову, я же свою медленно назад откидываю. Дышу им, как дурманом каким-то, глаза прикрываю, губы распахиваю… В груди пляска. В животе жгучий вихрь.

Чересчур бурно вздыхаю.

Случилось… Таир захватывает в плен мою давнюю мечту о поцелуе. Беспокойство подтачивает преждевременный восторг. Почему? Я чем-то рискую? Нет. Страшно? Нет. Интересно? Да. Мне просто любопытно. Вот и все.

— Уверен, ты справишься.

Вот что я получаю вместо поцелуя.

Распахивая глаза, вижу его удаляющуюся спину. Волну злости и унижения перебивает бабушкин назидательный голос: «Не кажи «гоп», поки не перескочишь, Катерино[2]…»

Первые две недели в Европе проходят под лозунгом скуки смертной. Шестнадцать дней Тарский держит меня словно пленницу. В заточении блеклых стен малогабаритной квартирки, которая, как оказалось, ждала нас сразу по прилету.

Людей вижу только через стекла зарешеченных окон. Благо второй этаж позволяет разглядеть все в деталях. Напротив нашего дома находятся небольшой продуктовый магазинчик и овощная лавка. Изо дня в день там появляются одни и те же люди, наши ближайшие соседи. Я не просто запомнила каждого из них, уже знаю, что именно они будут покупать.

После пятнадцати тридцати во двор вываливают четыре девочки-подростка. Они садятся под оранжевую стену трехэтажки, просто на мощеное дорожное покрытие, болтают и много смеются. Я хорошо владею немецким, но они говорят так быстро, разобрать удается лишь некоторые фразы.