Он и Я

Пару секунд спустя позволяет, наконец, увеличить дистанцию. Глаза его нахожу и без какой-либо задней мысли выдаю: — Я среди такого количества «мусорков» чувствую себя словно в клетке со зверями. Стремно. — Тарский как-то странно на меня смотрит. Прищуривается, поджимает губы и коротко кивает. Только это движение явно не для меня. Как будто самому себе адресовано. — Что? В следующий раз можем без этих погонов погулять? И вообще, мне не нравится имя Йен. Хочу по-нашему… Давай, домой…

— Будешь ныть, завтра останешься дома.

— Эй! — тотчас возмущаюсь. Приходится прикусить язык, чтобы сместить позиции. — Ладно-ладно… Молчу.

Отлично, но недолго.

Близость Тарского смущает. Как я могу молчать, когда он смотрит и прикасается? Ощущаю его эрекцию и начинаю думать, что это происходит исключительно из-за меня… Я ведь действительно уверена, что нравлюсь ему. Только никак не могу понять, насколько сильно?

Внизу живота зарождается знакомый томительный жар. И он грозит очень быстро превратиться в настоящее бесконтрольное пламя.

Мне нужно чем-то занимать мысли, иначе они мчат в опасном направлении. А мне приказано было не фантазировать. Если бы это было возможно…

— Значит, я не могу тебе изменить? Раз тебя все знают… Получится неловко.

Итак, кажется, настроение Таира меняет градус… Прожигает меня таким взглядом — чудо, что не воспламеняюсь.

— Ты специально решил меня засветить, да? Сам не гам, но другому не дам!

— Порешь очередную чушь.

Научиться бы так же, как он, голос держать!

Когда-нибудь… Сейчас выплескиваю все, что думаю.

— Ах, очередную… А вот Федор не считает меня глупой. Ему я очень даже интересна…

— Можешь не стараться, — перебивает, будто просто устал от меня. — У тебя с Федором ничего не будет.

— Это кто сказал? Типа он тоже такой же рассудительный и всезнающий? Не заметила.

— А я возьму и сама у него спрошу, — бросаю в сердцах. — Завтра. Да, так и сделаю! Скорей бы!

— Нравится выставлять себя идиоткой, мешать не стану.

— Я в твоих рецензиях не нуждаюсь! Нашелся мне эксперт…

— Тон сбавь. И лицо попроще сделай, — сам же давит интонациями и взглядом. — Ни к чему, чтобы кто-то решил, будто мы ссоримся.

— Так поцелуй меня, — подначиваю с едкой улыбочкой. — Пусть все решат, что у нас любовь неземная!

— Если я, Катенька, когда-нибудь тебя поцелую, вызови скорую. Психоневрологическую.

Пока я в растерянности решаю, как реагировать на очевидное оскорбление, Гордей уже тащит меня через площадку в другой конец зала.

Вижу ведь, как незаметно участок за участком, оцепляет помещение.

— Кого надо, — ладонь мою до боли сжимает.

— Эй… Скажи… Помогу! Очень хочу!

Уверена, что отвечает мне лишь затем, чтобы, не привлекая внимания посторонних, мирно утихомирить.

— Крупная родинка под глазом.