Она уже мертва

Сколько бы времени ни прошло.

– Потрать это время на что-нибудь другое.

Кажется, Эмин о чем-то говорил ей: о пользе ожидания, которое ввергает человека в подобие анабиоза. И, лишенный возможности тесного взаимодействия с внешним миром, он начинает задумываться о действительно важных вещах.

– И что же ты считаешь важными вещами?

– Нет. Еще – любовь.

Эмин все время рассуждал о любви – чуть цветасто, как и положено восточному человеку. Любовь Эмина легко раскладывается на составляющие: нежность, страсть, привязанность, ответственность.

Химическая формула любви, которой до сих пор пользовалась Полина, ровно вдвое короче, она, как и раньше, состоит из привязанности и нежности.

Тех самых чувств, которые подпадают под определение «по-дружески».

«По-дружески» – совсем недостаточно, чтобы навсегда связать свою жизнь с Эмином. Секс с ним меланхоличен, за то время, пока Эмин пытается доставить ей удовольствие, Полина успевает подумать о множестве вещей. В основном, это приятные вещи, потому что и сами прикосновения Эмина осторожны, деликатны, нежны.

Запах, идущий от его тела, тоже не лишен приятности: смесь мыла, дезодоранта и туалетной воды, – никаких раздражающих примесей. Где-то на полпути между полночью и рассветом, между подбородком Эмина и его плоским животом, Полина (не ко времени, не к месту!) вспоминает о Сереже. У нее нет ни одной Сережиной фотографии. Ни одного письма не было написано им, ни одной телеграммы не послано, хотя при расставании он клятвенно заверил маленькую Белку, что даст знать о себе. Единственный подарок – старинную монету на шнурке – постигла участь кольца Байрамгельды. Она исчезла едва ли не на второй день после возвращения в Питер. Быть может, монета исчезла еще раньше – в поезде или в такси, которое везло их с папой до Симферополя: воспоминаний о бегстве из дома Парвати почти не сохранилось. Обнаружив пропажу, Белка так горько плакала, так убивалась, что родители стали всерьез опасаться за ее душевное здоровье. Вот только связывали они это вовсе не с монетой, а с тем, что пережила их дочь. Слава богу, до неврологического диспансера дело не дошло, но от занятий в школе ее освободили на целый месяц.

Когда Белка выкинула из головы монету?

Это – правда и неправда одновременно.

Белка вовсе не забыла Сережу, она просто заперла его в темном чулане, где-то на полпути между головой и сердцем. Пусть посидит там, подумает над своим дурным поведением. Сидеть в чулане – не сахар, не всякий выдержит это испытание. Там нет света, так что все Сережины книжки, все словари – бесполезны. Их можно пощупать, но ни строчки не прочтешь.