Она уже мертва

Я здесь!

Ничего, ничего не изменилось в гостиной «Роза ветров» с тех пор, как Белка покинула ее. Гулька и Аля – Белке кажется, что фиолетовые полосы на шее малышей стали еще темнее. Шило – упавшая костяшка домино – лежит простреленной головой на столе. Так, как Белка оставила его. Это то, что она увидела краем глаза.

Но глаза ее устремлены вперед – туда, где стоит старая ширма Парвати. Ширма исчезла из зимнего сада, чтобы появиться здесь. Но красных сандалий под ней нет.

За ширмой стоит человек. Мужчина. Видны лишь его ноги, обутые в кеды. Кажется, точно такие же кеды были на Сереже, когда Белка впервые увидела его. Или Сережа был в кроссовках? Белкиной памяти больше нельзя доверять, она крошится, как известняк в старом доме Парвати. Медленно, очень медленно, Белка подходит к ширме и прижимается лбом к дереву.

– Привет, Сережа, – говорит она.

– Привет, Белка, – голос у Сережи глухой, ровный и какой-то пустой внутри.

Сережа понимает Белку с полуслова:

Зимм-мам. Тот, о ком упоминал Лёка, и который в результате оказался Сережей. Или той черной силой, которая сжирает Сережу изнутри. И которая сжирала его отца. Голова Белки – кладезь ненужных знаний, целая библиотека ненужных знаний, все в ней разложено по полочками, каталогизировано. То, что может ей пригодиться, всегда находится под рукой. За остальным нужно тянуться, подставлять деревянную библиотечную стремянку, перетаскивать ее с места на место, карабкаться вверх. Или приседать, почти ложиться на пол. Тогда и стремянка не нужна, но все равно – одно сплошное неудобство. Папки с материалами о серийных убийцах покоятся в самом дальнем, пыльном углу. Чтобы добраться до них, необходимо усилие. А пока, навскидку, Белка может вспомнить, что серийные убийцы подсознательно стремятся быть пойманными. Они не могут противостоять злу, живущему в них, как бы ни старались. Наверное, есть и другие характеристики, и их перечень изложен в мудрых толстых книгах, которые так любил читать Сережа, но у Белки нет сил тянуть чертову стремянку к полке с ними.

– Я взяла твой свитер. Это ничего?

– Я скучала по тебе.

– Я тоже скучал по тебе.

– Я все знаю, Сережа. Я прочла. О твоем отце. Бедные мы все.

– Бедные, – соглашается Сережа.

Белка все еще не видит его. Повелитель кузнечиков где-то там, за минаретами, за жуками-древоточцами, которые прогрызли ходы не только в дереве, – они добрались и до самого Сережи, источили его душу, источили голос – оттого он такой глухой и бесплотный. Пустой, как желоб, идущий от заброшенной бойни. Желоб полон мертвых насекомых, мертвых листьев, мертвых цветов – они выкрашены в одинаковый бурый цвет. И несут в себе воспоминания о такой же мертвой крови, которая совсем недавно лилась здесь потоком.