Орден белых лилий

Сергей перекатился с места на место и выгнул шею. Сначала он увидел дорогие ботинки, потом брючину и кресло, в котором сидел мужчина. Еще одно усилие – и он разглядел лицо.

– Высерок Куриный. – Эти слова пришли из далекого детства, хотя проще было сказать – Федотов.

– Теперь мы и посмотрим, кто из нас высерок. – Федотов взял со стола бокал. Судя по цвету напитка, там был коньяк.

– Понимаю. – Сергей облизал губы. – Решил взять реванш?

– Реваш у тебя я взял давно. Кто ты и кто я. А вот с Кириллом Мельниковым до сих пор никак не расквитаюсь.

– В чем сложность, Ваня? Землю лагерную не смог отхватить?

– Давай без фамильярностей. Ты – мент позорный, а я городской мэр. Чувствуешь разницу?

– Ты – преступник, Ванька. Но ты прав. Между тобой и мной – Уголовный кодекс. Ты – на одной его стороне, а я – на другой.

– Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. – Федотов покрутил в бокале коньяк. – Вот лежишь ты здесь связанный. На полу. В соседней комнате сидят трое моих ребят. Одно только слово, и они порвут тебя на ремни.

– Убить меня собираешься?

– Сначала покуражусь. Знакомо тебе это слово?

– С детства. – Сергей усмехнулся. – Помнится, как куражился спьяну один наш сосед – ссал по подъездам. Фамилия – Клейменов. Помнишь такого?

– Ага-а-а… Понимаю. Это ты мне сейчас намекаешь, что тебе кое-что обо мне известно.

– Даже если и был? Что это меняет? Тебе все равно не пригодится. Правда умрет вместе с тобой.

– Убить меня хочешь?

– Не такой уж ты и дурак.

– А ты, значит, Ваня, умный?

– Не всем же быть спортивными, высокими и красивыми. Кто-то должен быть умным.

– А не пошел бы ты к черту! – Сергей пошевелил кистями рук и почувствовал слабину веревки, которая породила надежду.

– Да нет уж… давай поговорим. Я, может, ждал этого часа долгие годы. Вот так, увидеть твою рожу и плюнуть в нее, а потом – сапогом! Сапогом!

– Держи себя в руках, Ваня, обувь запачкаешь. – Дуло не переставая вращал кистями, растягивая веревку и не обращая внимания на боль.

Федотов пригубил коньяк и продолжил говорить, мстительно щурясь:

– Ох, как я вас троих ненавидел! Особенно Кирилла, когда он обнимал мою Лилю. Красавчик, любимец девочек! Все ему! А мне – презрительная кличка Куриный Высерок. Хотя, если бы не эта ненависть, возможно, я бы не добился того, что теперь имею.

– Выходит, если бы не я, Сенька и Кирилл, ты бы так и остался прыщавым, рыжим и тощим? Впрочем, глядя на тебя сейчас, не вижу существенной разницы.

– Я – победитель, а ты повержен и лежишь у моих ног.

– Тешь себя, тешь. – Сергей без устали двигал руками, расслабляя веревку. – Победителей любимые женщины не бросают. Ты, Ваня, как был чмо, так им и остался.

– Не старайся, этим меня не задеть. Она тебе рассказала?

– Если ты про Марьяну, она ничего не помнит.

– Врешь.