Ош. Жатва. Том 1

Меня отчим за ним посылает, чтобы аптекарю продать, а на эти деньги купить выпивку.

— Лечебный, значит? А беседы тет-а-тет с Богом после такого лечения случаются?

— Что? Нет! Это совсем не то! У него нет никаких дурманящих свойств! Я говорю вам правду!

— Ладно, допустим. Так кого же мне надо убить за эту душу? Уж не твоего ли отчима?

— Как вы догадались? — прошептал Волдо, съёжившись.

— О, дружище, ты многого ещё обо мне не знаешь. Я залезу в твою рыжую башку и прочитаю мозги, как кабацкую разблюдовку. Даже не пытайся юлить.

— Вы колдун? — выдохнул не на шутку перепуганный парнишка.

— Ага. Будешь меня бесить — превращу в гуляш. А теперь рассказывай, по кой чёрт мне топать до твоего отчима, если я могу прирезать тебя, прямо здесь и сейчас.

— Нет-нет! — приподнял руки Волдо, защищаясь от нависшей над ним не иллюзорной перспективы донорства. — Моя душа не годится!

— Слишком хороша для меня?

— Слишком молода. Вы же не можете её очистить. А неочищенные души способны свести с ума. Они хранят воспоминания, которые смешаются с вашими собственными.

— А твоему отчему, выходит, и вспомнить нечего?

— Почти так. Он пропащий пьяница, уже и говорит с трудом. Сомневаюсь, что имя своё помнит. Его душа хлопот не доставит. Тут недалеко.

— Да и тебе от его безвременной кончины хуже не станет, верно?

— Вы это и так знаете. Зачем спрашивать?

— Смышлёный, — подмигнул я Красавчику, всё ещё ждущему приказа на старт злостного членовредительства. — Не будем его калечить, пока.

— Всё зависит от тебя, Волдо Кёлер, — поднял я того с земли за шиворот. — Ну, веди меня к своему пропойце.

До деревни оказалось и впрямь недалеко. Миновав странный лес, мы вышли к полузаброшенным полям, за которыми виднелось несколько крыш с нитками дыма, тянущимися в совсем уже потемневшее небо. Дома мало походили на привычные избы. Некоторые в два этажа, все покрыты черепицей, окна с деревянными ставнями были расположены высоко над землёй, замшелые каменные фундаменты переходили в грубо оштукатуренные стены, давно не знавшие ухода, оттого изуродованные трещинами и плесенью. Но, несмотря на всё, дома выглядели крепкими, основательными, давшими приют ни одному поколению.

— Сюда, — махнул рукой Волдо, указывая на один из таких — небольшой и по самую крышу заросший вьюном. — Не шумите. Я пойду первым.

— Только без глупостей, если не хочешь, чтобы я устроил геноцид в этой милой деревушке.

— Мы же договорились.

— Ну, всякое бывает.

Волдо поднялся по ступеням высокого крыльца и отворил дверь. Ненадолго исчезнув внутри, он вернулся и призывно махнул рукой.

— Сейчас перекусишь человечинкой, только на печень не налегай, — потрепал я Красавчика по холке, и удивился, как огрубела его и без того не самая нежная шкура. — Что это с тобой? Ладно, потом разберёмся. Пошли.