Ош. Жатва. Том 1

задавать поменьше тупых вопросов незнакомым людям.

— В точку! Но мы-то с тобой теперь лучшие друзья, так что не переживай.

— А что насчёт души маркиза? Кому она отойдёт, если не мне?

— Это будет решать лендлорд. Обычно души остаются в семье и поглощаются главой рода. Но тут многое зависит от обстоятельств смерти и самой личности покойного. Как бы там ни было, дуэлянту такой приз не светит. Ты, конечно, можешь попытаться сожрать её, пока тёпленькая, — гаденько захихикал Живоглот, — но, боюсь, это добром не кончится. Ты ведь в курсе, как работает поглощение? Должен быть в курсе, раз хочешь очистить. Имел опыт перекуса наскоро?

— Имел. Опыт так себе, повторять желания нет.

— Во. И, думается мне, там была душонка не из крупных. А эта тебе напрочь башку сломает. Заметь, я предостерегаю из чистого альтруизма, ведь мне подобный расклад был бы только на руку. Для того и нужны друзья.

— Так, значит, по рукам?

— Помимо оговорённого я возьму в оплату контакт того храмовника, что очистит мне товар. Дальше буду работать с ним напрямую.

— Ты спятил?! — отшатнулся Живоглот, как от прокажённого. — Я не выдам тебе... — огляделся он боязливо и продолжил скрежещущим шёпотом: — Ты вообще представляешь, насколько это опасно?!

— Не опаснее, чем драться на дуэли против вековечного хмыря, который наверняка с оружием обращается получше, чем ты с приборами, — кивнул я на лапищу Тьерри, держащую вилку колхозным хватом. — И давай начистоту, вариантов у тебя негусто. Если я сейчас уйду, этот маркиз тебя быстренько со свету сживёт. Не зря же ты на него такой зуб имеешь. Поэтому смотри. Можем оба рискнуть и сорвать банк, а можем разойтись в стороны и остаться ни с чем. Мой жизненный опыт, конечно, не так велик, как твой, но он совершенно чётко подсказывает, что второй вариант тут не к месту.

Живоглот хмыкнул и позволил своей нарочито возмущённой физиономии расслабиться.

— Да, в этих делах ты не новичок. Ладно, будет тебе контакт.

— И советую сразу отбросить мысль кинуть меня. Иначе собственная душа тяжкой ношей станет.

— Именно, в своём незамутнённом первозданном виде. А я слов на ветер не бросаю, дружище.

— Что ж, рад установлению между нами честных и открытых взаимоотношений. Чистосердечная угроза всегда лучше сладкого вранья. Но знай и ты — если попробуешь меня сдать, оглядываться будешь до самой смерти, то есть дня два-три.

— По рукам, — оторвал Тьерри задницу от стула и протянул мне пятерню.

— По рукам, — ответил я крепким дружеским рукопожатием.

Согласно легенде, любезно сочинённой для меня Живоглотом, имя моё теперь звучало не иначе как Драгош Вулпе — обедневший, но гордый и дерзкий барон из мрачного княжества Сул, известного своими кровавыми традициями и чрезмерной заносчивостью тамошней аристократии.