Ошибка Бога Времени

Она испытывала удивительное и легкое чувство радости от того, что не спит и может рассматривать спящего рядом человека, беспомощного, не подозревающего, что на него смотрят. Ей стало смешно, и она прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться вслух. Она была пьяна…

У Алекса были темные волосы, широкий выпуклый лоб, длинные, как у женщины, ресницы. Впалые щеки. На шее билась жилка. Ей было неловко подсматривать, но… не будить же, успокоила она себя. Крупные губы, подбородок с ямочкой… Расстегнутый ворот рубахи, одной пуговички нет.

Грудь его мерно вздымалась. Спящий, он был беспардонно молод, потрясающе молод, неприлично молод! Юлия вздохнула. Его большие руки лежали поверх одеяла… заживший порез около ногтя на правом указательном пальце, часы на запястье, почему-то правом.

Ноздри ее раздувались, втягивая его запах. Запах волос, кожи, тела, одежды… Если бы ее спросили, что она чувствует сейчас, она сказала бы – ничего, и пожала плечами. И слукавила бы. К ее изумлению, ее неудержимо тянуло к этому парню. Как тогда, много лет назад… Она смотрела на его руки и представляла, как он…

Остановись, бесстыдница! Но она ничего не могла с собой поделать.

Ее голова лежала на его груди, мысленно, разумеется, и щекой она чувствовала биение его сердца… а колено упиралось в его бедро… тоже мысленно. Губы ее пересохли, она облизнула их языком… Дыхание перехватило, лицо горело.

«Да что же это такое?» – подумала она почти в отчаянии, не веря и удивляясь себе. Осторожно протянула руку ладонью вниз, словно собираясь прикоснуться к его лицу, но не решилась в последний момент.

Она держала ладонь над его лицом, чувствуя его теплое дыхание. Против ее воли ладонь опустилась ниже, почти коснулась его губ, и словно искра проскочила, рассыпавшись внутри звенящим жаром. Губы его шевельнулись – он легко поцеловал ее ладонь, не открывая глаз… еще и еще… Потом вдруг повернулся лицом к ней… Теперь они лежали, глядя в глаза друг другу…

Она не запомнила, кто сделал первое движение… неважно, неважно… Она почувствовала его дыхание и губы на своих губах… Он целовал ее мелкими частыми поцелуями, словно боялся испугать, словно приручал и приучал к себе… А потом прижался к ее рту, и она вскрикнула, почувствовав соленый вкус крови, и со слабым стоном обхватила руками его плечи, чувствуя его нетерпение.

«Неужели это я? – билась мысль. – Неужели так бывает? Зачем? Нельзя…»

…Изгибаясь, она помогала ему справиться с застежкой платья…

– Юлечка! – шептал он, раскаленными руками дергая молнию, которая не хотела расстегиваться.