Отец подруги. Порочная страсть

Возьми у Кристины анализы и вколи ей противозачаточное какое-нибудь. Только чтобы она не знала.

– Да ты с ума сошёл? – снова повернулся ко мне Лев. – Это подсудное дело! Меня посадят нахуй из-за твоей целки!

– Не посадят. Она ни о чём не узнает. Как друга прошу! Заплачу, сколько скажешь!

– Хорошо, Давид, только ради нашей дружбы! Если я лишусь работы и лицензии, я тебе голову отрежу!

– Идёт! – выдохнул я, и Лев снова скрылся в кабинете.

Я тяжело опустился на диванчик и посмотрел на свои дрожащие от гнева руки. Вот почему Кристина с такой лёгкостью согласилась поехать в клинику? Она всё это время не врала?

У меня земля ушла из-под ног.

Я всё ещё отказывался верить в девственность Кристины. Она меня уделала, щёлкнула по носу, обломала по полной программе!

Представил, как она выйдет сейчас радостная, что пустила меня по бороде. Что делать дальше со сладкой Кристиной, я вообще не представлял, но одно я знал точно – её целка достанется мне и никому другому!

– Вы мне можете справку дать, что я половой жизнью не живу? – попросила я доктора.

– Да, без проблем.

Хочешь на память оставить или кто-то ещё сомневается в твоей невинности?

Доктор быстро нацарапал мне справку, и я не смогла сдержать улыбки. Представляю, как сейчас Давид Андреевич удивится. Расстроится, наверное? Главное, чтобы он от меня отстал теперь. Он же отстанет?

– Витаминчик вколем, Кристина? – неожиданно спросил доктор.

– Зачем? Что за витамин? – удивилась я.

– Бонус от нашей клиники. Быстрее восстановишься после забора крови. Таким молоденьким девочкам, которые учатся с утра до ночи, витамишки не повредят.

– Ну, давайте, раз бонус, – согласилась я.

Этот Лев мне понравился. Добрый такой, улыбчивый. Обращался со мной очень деликатно, с душой, будто у меня между ног драгоценность. Вот что значит платная больница.

Стоило мне выйти к Самойлову, как моя радость испарилась. У него было такое лицо, будто он меня ненавидит лютой ненавистью. Смотрел исподлобья, словно я накосячила.

– Вот, Давид Андреевич, – протянула я ему справку. – Я девственница.

– Да подавись ты своей девственностью! – сквозь зубы прорычал он и пошёл к выходу.

Поняв, что об извинениях от Самойлова можно не мечтать, я сунула справку в рюкзак и тоже засеменила к выходу. Если бы я знала, что будет столько проблем от Давида Андреевича, в жизни бы не поехала в гости к Карине. Когда бы мы ещё с ним познакомились? Никогда. Два года ему было пофиг, с кем его дочка дружит, а как увидел меня, чокнулся совсем.

– До свидания, Давид Андреевич, – крикнула я ему на крыльце клиники.

– В смысле? – спросил он остановившись. – Куда намылилась? Я отвезу.