Отец подруги. Порочная страсть

– Спасибо, я сама доберусь!

Такой ответ Самойлова не устроил, поэтому он подошёл ко мне вплотную, так что я почти что носом уткнулась в его грудь и взял меня за предплечье.

– Сказал же, отвезу! – грозно повторил он. – Садись в машину и не выделывайся!

– А то что? Из университета выгоните?

– Не ори на всю улицу!

На нас начали оборачиваться прохожие, и это было мне на руку. Со стороны мы выглядели как отец и дочь, которую он пытается вразумить.

– Буду орать! Не трогайте меня! Вы мне обещали!

– Ладно-ладно, – Давид Андреевич убрал от меня руки и поднял их кверху.

 – Всё, не трогаю! Только не верещи! Поехали, отвезу! Поговорить надо.

– Я не хочу с вами ехать! – упрямо заявила я.

– Пальцем не трону, клянусь! Кристиночка, ну ты чего, маленькая?

Несмотря на то, что я боялась Самойлова, было интересно, о чём он хочет поговорить. Может, он ещё какую-то гадость придумал? Пусть лучше сейчас скажет, чтобы я знала, чего от него ещё ждать.

– Ладно, везите, – сдалась я. – Но если вы меня обманете…

– Я похож на балабола? Серьёзно?

На уголовника, – хотела сказать я, но промолчала, чтобы не нагнетать. Я и так чересчур разошлась.

Давид Андреевич открыл мне дверь и подал руку, чтобы помочь мне забраться в его внедорожник, но я её снова проигнорировала, вскарабкавшись на сиденье самостоятельно. Некоторое время мы ехали молча, и это напрягало. Что Самойлов там думает в своей голове? Думает и молчит. От этого только страшнее становилось.

– Не злись на меня, Кристина, – нарушил молчание Давид Андреевич. – Прошлые подруги Карины оставляют желать лучшего. Я рад, что ты не шалава.

Это почти что извинения? Своеобразные, но сойдёт.

– За Кариной точно никто не волочится в университете?

– Есть мальчики, но они ей не нравятся, – честно ответила я.

Гиперконтроль Самойлова с ума сведёт кого угодно. Лучше правду ему говорить. На самом деле моя подруга с девятого класса была безответно влюблена в какого-то друга Давида Андреевича Артура Громова, но я его ни разу не видела вживую, только на фотографии в её телефоне. Жалко было Карину. Понятно же, что взрослый мужчина и двадцатилетняя девушка не пара?

В отличие от Самойлова, его друг на малолеток слюни не пускал. Сразу видно, серьёзный мужчина. Я всё надеялась, что Карина заинтересуется своим ровесником и переключит свои страдания на него, но она была упёртой.

Впрочем, есть в кого. Папаша её такой же твердолобый.

– В смысле мальчики не нравятся? – уточнил Давид Андреевич. – Она лесбиянка, что ли?

Не сдержавшись, я прыснула от смеха, и Самойлов тоже улыбнулся. Впервые я увидела его искреннюю улыбку, а не злобную ухмылку. Его лицо приятно преобразилось, и я даже на секунду забыла, что он козёл.

– Нет, – сквозь смех выдавила я. – Ей просто никто не по душе.