Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

Умру в этот момент, понимая, что это всё, это больше чем всё. Мир сжимается до размеров Сана, мир становится им, он заполняет меня настолько, что по лицу текут слёзы. Это так хорошо, что мучительно выдержать.

   Я не знаю, от чего хочу умереть, ничего не понимаю. Безостановочно выкрикиваю его имя, плывя в спасительном мареве, чистейшего человеческого кислорода, Сан вонзается в меня, я вонзаюсь в него, и мы пьём друг друга, словно пчёлы, взломавшие чужие соты и сладкий мёд наслаждения льётся потоком.

   Губы впиваются друг в друга, языки скользят выцеловывая и вылизывая кожу на шее, выкусывают, садируют, толкают, облизывают. Я кусаю Сашку за мочку, он в ответ впивается зубами в плечо, и в ту же секунду нежит губами. Мы словно восхитительное торнадо двоих, текущее реальностями. В какой - то момент мы переворачиваемся, меняясь местами, не прекращая движения.

   Наша одежда под Сашкиной спиной, его пальцы плавят мой позвоночник и царапают поясницу, скользят вниз, сжимают задницу до синяков, задавая ритм. Дорываясь до его груди, живота. Скольжу на нём, скольжу по нему, скольжу в его руках, мокрый от пота, горячий. Сашка точно такой же. Расплавленный ртутью кипяток, бог асфальта. Это не секс, чистейшее безумие, апофеоз оргазма, совершенство нескольких часов длиною в вечность.

   Сашкины пальцы дотягиваются, вальсируют из любого положения, стаскивают последние остатки одежды, раздевая до нитки, отбирая всё, даже носки.

   Давно стемнело. Становится холодно. Я замерзаю, хочу сказать об этом Сане, но понимаю, ему наверное ещё хуже. Это я на нём, а он спиной на стремительно остывающей поверхности. Лето коснулось её своим жаром и безжалостно ушло, холодный воздух и космические звёзды напоминают о том, что на утро мы оба проснёмся с воспалением лёгких. Но здоровый рационализм не уместен. Не в эту секунду.

   Мы пьём согреваемся вином, вливая его в себя, и друг в друга. Ладони Сашки закутывают меня собой, растирают, не дают воздуху ни шанса добраться до тела. Сан всюду, везде, разом, во всех местах, и я точно также, теку в нём, на нём. 

   Мы двигаемся, плывём в потоке времени, кувыркаемся на проводах вселенной ( пля, додвигайтесь уже - простонал афтар и быстро зачирикал, решив, что стрелятцо пойдёт в другое место, эээм потом затерялись между нулём и бесконечностью. Он сеть, а я запутавшийся в нём дельфин, жадно умирающий в бесчисленных прикосновениях.

   Пальцы зарываются в волосы, трепещут дрожат, дёргают на себя, тянут вниз, танцуют встречаясь с его пальцами, соединяются, умирают от нежности.

Воздух кипит, он не в состоянии этого вместить. Вместить наше чувство, оно режет пространство электрическими проводами.

   Губы - распахнувшиеся створки мира, ведущие на луну дорогой души.